И, НАКОНЕЦ, КАКОВО ЖЕ СООТНОШЕНИЕ ИНТУИЦИИ И ИНТЕЛЛЕКТА В БЕРГСОНОВСКОЙ ТРАКТОВКЕ? НАЗЫВАЯ ИНТЕЛЛЕКТ НЕКОЙ "ОБШИРНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ", БЕРГСОН ПО СУЩЕСТВУ НЕ ДАЕТ ЧЕТКОГО И КОНКРЕТНОГО ЕГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

наконец, каково, соотношение, интуиции, интеллекта, бергсоновской, трактовке, называя, интеллект, некой, обширной, реальностью, бергсон, существу, дает, четкого, конкретного, определения

И, наконец, каково же соотношение интуиции и интеллекта в бергсоновской трактовке?

Называя интеллект некой "обширной реальностью", Бергсон по существу не дает четкого и конкретного его определения. Как уже отмечалось, он категорически запрещает ему вторгаться в сферу живого, как инструменту грубому, неуклюжему, отличающемуся "природным непониманием жизни". Интеллект не способен познать развитие, ему доступен лишь анализ прошлого, завершенного. Правда, Бергсон спешит заверить, что вовсе не отрицает интеллект в качестве возможной формы познания, а лишь предостерегает от полного доверия к знаниям, полученным с его помощью.

В полемике с Э. Леруа и другими учеными, выступившими в защиту интеллекта, Бергсон вынужден был пойти на компромисс, точнее говоря уловку, заявив, что существует два вида интеллектуализма: "истинный" и "ложный"" при этом второй из них всегда был врагом первого, как буква является врагом духа. Однако этим образным сравнением философ и завершил их характеристику, Правда, здесь он вводит понятие "интеллектуального усилия", суть которого, по его мнению, можно разъяснить, не выходя за рамки самого интеллекта, ибо усилие это есть "скрещивание интеллектуальных элементов". Но "так как деятельность интеллекта совершается почти во все моменты сознательной жизни, то очень затруднительно здесь указать, где начинается и где кончается интеллектуальное усилие"62.

Развивая эту здравую мысль, Бергсон несколько неожиданно, возможно даже и для себя, заявляет, что теперь интеллекту доступно все! К такому выводу философ пришел через анализ не интеллекта индивидуального, но интеллекта как общественно-исторического явления. "Интеллект все же остается блестящим ядром, рядом с которым инстинкт, даже развившись и очистившись до степени интуиции, образует только неясную туманность. Но за неимением познания в собственном смысле слова, которое принадлежит только интеллекту, интуиция все же может помочь нам постигнуть то, что в данных сознания является недостаточным, и указать средство для их пополнения"63.

По мнению Бергсона, в процессе эволюции интуиция была принесена в жертву интеллекту, и прежде всего в сфере материального производства. Подавленная интеллектом, сочувственно констатирует философ, интуиция становится похожей на угасающую лампу, вспыхивающую в самые критические моменты жизни человека, проясняющую "ночную тьму, в которой оставляет нас интеллект". Интуиция важна как первоисточник, затем потребность в ней отпадает и функции организатора мысли берет на себя диалектика (т.е. рациональное мышление), которая лишь разъясняет deteutre интуиции. В свою очередь с помощью диалектики интуиция способна проникнуть в любые системы, где диалектика служит ей чем-то вроде пробного камня; но интуиция, считает философ, безусловно выше диалектики.

И все же, отдавая дань интеллекту, Бергсон твердо, хотя и не всегда последовательно проводит главную мысль о том, что интуиция безоговорочно главенствует во всей духовной жизни человека и в конечном счете направляет всю его деятельность. Духовную сущность человека можно постичь, лишь "погрузившись" в интуицию и перейдя от нее к интеллекту, тогда как от интеллекта мы никогда не можем перейти к интуиции.

Творит лишь тот, повторяет вслед за Шопенгауэром Бергсон, кто не утилизирует свое восприятие, не ищет практической пользы, тот, у кого природа по "счастливой случайности" забыла связать способность восприятия со способностью действия. Этим даром, по его мнению, обладают прежде всего художники. Чистое, абстрактное и по существу бесцельное творчество и есть вершина интуитивного гения.

Что касается изобретательства как разновидности творческого акта, то здесь Бергсон вновь вводит понятие интеллекта, "интеллектуального усилия", перекладывая на него всю систему умозаключений, построенную на интуитивных данных. "Одним скачком переносятся к конечному результату и цели, которая должна быть реализована... всякое усилие изобретения есть труд, направленный на то, чтобы заполнить промежуток, через который перепрыгнули..."64. В первой части фразы Бергсон явно имеет в виду интуицию, во второй – интеллект. В том же порядке он в конечном счете ставит их и по значимости.

Что же можно сказать об учении Бергсона и созданной им системе интуитивизма? Прежде всего нельзя не обратить внимание, что философ в своих суждениях относительно интуиции и интеллекта избегает давать окончательные и категорические оценки, выбирает гибкие и расплывчатые формулировки, предпочитая четкой логической системе ореол таинственности. Бергсон менее всего стремится быть понятым: его цель – добиться абсолютной веры. "Существуют вещи, которые только интеллект способен искать, но которых он сам по себе никогда не найдет. Только инстинкт (читай: интуиция) мог бы найти их, но он никогда не станет их искать"65. Вот такими "глубокомысленными" заявлениями философ дурачит читателя, постоянно ставя его в тупик и окончательно запутывая. А путаник Бергсон – талантливый, и не по причине наивности или незнания, а в силу собственных убеждений и исповедуемых им принципов. Его философская система не такая простая и однобокая, как это может показаться на первый взгляд. Философ часто впадает в противоречия, но выход находит в том, что искусственно снимает антиномии, уходит от прямого и однозначного ответа, выдавая это за диалектический подход к проблеме.

Принято считать, что здравые суждения Бергсона относительно интеллекта не более чем реверансы, продиктованные желанием не прослыть невеждой в глазах просвещенной интеллигенции. Думается, однако, что на понимание и поддержку данной публики меньше всего рассчитывал философ. Использовав кризис в естествознании и общественно-политической мысли эпохи империализма, верно уловив дух времени и нигилистические настроения, он делает ставку на недостаточно зрелое и образованное, но достаточно антиконсервативное молодое поколение, ищущее себе нового духовного кумира, новую религию.

Бергсон всячески принижает, но не исключает вовсе интеллект из сферы познания, считая его лишь надстройкой над интуитивной базой. Интуиция, представленная в качестве "полоски смутных представлений", является тем не менее организующим началом интеллекта, которому в свою очередь предстоит довести знание до логического конца. Образно говоря, интеллект, в понимании Бергсона, можно сравнить со стройным зданием, которое всегда на виду во всем своем блеске. Фундамент же этого здания (т.е. интуиция) не виден вовсе, и люди постепенно забывают не только о его функциях, но и о существовании. Но уберите фундамент и вы увидите, что станет со зданием: такой примерно вывод можно сделать из всей бергсоновской концепции. Вся беда, однако, в том, что Бергсону известен лишь один "тип здания" и один "способ строительства". Ничего другого он не признает и знать не желает.

И все же, несмотря на тот таинственный и мистический налет, которым Бергсон пытается окутать интуицию, характеризуя истинное значение, он вынужден вводить такие категории, как труд, эмпирические данные, практическая польза, одним словом, те компоненты, которые способны привести знание к качественному скачку: фундамент тоже должен на что-то опираться. Даже у интуитивиста Бергсона не все то, что он говорит и пишет об интуиции, можно назвать интуитивизмом. Многие его суждения и оценки претендуют лишь на роль гипотез, но он безусловно прав в одном: никакое количество света, пролитое на столь "темный предмет", не будет лишним; при условии, конечно, что этот предмет не будет априорно загоняться в мистическую тьму, а пролитый свет не будет светом божественного озарения. Но это, увы, будет уже не Бергсон и не интуитивизм.

Какова же роль и место интуитивизма в системе учений об интуитивном знании и философской науки вообще? Реакция материалистической философии и естествознания была и остается определенной и однозначной: нельзя примириться с существованием в арсенале науки теорий, открыто проповедующих алогизм и мистику. Однако критика интуитивизма со стороны материалистически мыслящих ученых не всегда была остронацеленной и позитивной. Видимо, испытав серьезные опасения за последствия, которые грозил принести науке интуитивизм, некоторые ученые не смогли дать дифференцированной оценки философским учениям об интуиции, что привело к ошибочным выводам.

Интуитивизм следует рассматривать как закономерный этап в развитии идеалистической философии, если исходить из природы и внутренних закономерностей самого идеализма. Интуитивизм явился итогом его (идеализма) эволюции и вместе с тем ответной реакцией буржуазной философии на успехи рационализма и естествознания: необходимо было скомпрометировать или по крайней мере принизить идею о неограниченных возможностях человеческого разума. Отвергнув, как ложное, представление о чувственной основе интуитивного знания и существенно "дополнив" интеллектуальную интуицию "сверху" (от бога), интуитивизм рассчитывал похоронить и самою идею рационального знания. Интуиция в руках интуитивистов стала и жертвой и орудием борьбы.

Интуитивизм как мировоззрение не только не оправдал тех моральных затрат, которые понесла наука и цивилизация в целом, но и привнес крайне реакционные социально-политические мотивы, выступил как опасный вид научного и политического догматизма, не последнюю роль, кстати сказать, сыгравший в развитии некоторых бредовых идей фашистской идеологии.

Интуитивизм настолько вульгаризировал и скомпрометировал сам факт интуитивного знания, что серьезная наука на долгие годы вычеркнула из своих анналов самое понятие интуиции. Более того, в представлении ученых (в том числе и многих философов, как это ни странно) содержание данного понятия потеряло свой позитивный смысл и отождествлялось с мистицизмом.

Вместе с тем существование интуитивистской теории интуиции ни в коем случае не следует игнорировать в системе исторически сложившихся учений об интуитивном знании. Характеризуя виды интуиции по типу историко-философских учений, М. Бунге к "чувственной" и "интеллектуальной" добавил еще и третий вид – так называемую "чистую" интуицию66.

Мнение Бунге на этот счет было подвергнуто резкой критике со стороны многих философов. "Чистой" интуиции в природе не существует! А разве сам Бунге в этом сомневается? В данном случае оказались смешанными два различных вопроса: научно-объективная реальность формы познания и историческая реальность факта соответствующего учения. Одно дело отрицать первое и совсем другое – второе.

Согласившись с оппонентами Бунге, мы должны попросту закрыть глаза на факт существования в истории философской мысли интуитивистской теории интуиции на том лишь основании, что таковая является лженаучной. Задача состоит не в том, чтобы игнорировать нежелательные факты, а в том, чтобы их правильно объяснить, дать их аргументированную научную критику.

Учение интуитивизма было направлено против научного познания, ограничивало способности человеческого разума. Это была одна из наиболее ярких алогических теорий интуиции буржуазно-идеалистической философии.

Наряду с этим распространение идеалистического толкования не могло не привести к методологическому кризису естественных наук, имевшему место на рубеже XIX-XX вв. Этот кризис, как известно, распространился прежде, всего на физическую науку, и суть его заключалась в "ломке старых законов и основных принципов, в отбрасывании объективной реальности вне сознания..."67.

Само же развитие физической науки переживало период бурного расцвета, вошедшего в историю как новейшая революция в физическом познании мира. Новые открытия, такие, как открытие электромагнитных волн (Г. Герц), открытие лучей рентгена и радиоактивности (А. Беккерель), открытие радия (Пьер и Мария Кюри), законов, положивших начало квантовой механики (М. Планк), построение модели атома (Н. Бор), сопровождались кризисом метафизического объяснения природы. И все попытки использовать прогресс науки для сохранения реакционно-идеалистических выводов уже не имели ожидаемого успеха. Диалектика все больше утверждала себя как метод познания, позволяющий научно обосновывать данные естествознания.

Центральной гносеологической проблемой естествознания того времени становится проблема соотношения философии и естествознания. "Какую бы позу ни принимали естествоиспытатели, – подчеркивает Ф. Энгельс, – над ними властвует философия. Вопрос лишь в том, желают ли они, чтобы над ними властвовала какая-нибудь скверная модная философия, или же они желают руководствоваться такой формой теоретического мышления, которая основывается на знакомстве с историей мышления и ее достижениями"68.

Революция в естествознании поставила ученых перед необходимостью методологического перевооружения. И только материалистическая диалектика действительно представляла собой мощное средство для исследования новых форм движения материи и новых открытий, сделанных в естествознании.

Интересно, что и эта гносеологическая проблема не была оставлена без внимания в истории развития философских учений об интуиции. Правда, с интуицией были в основном связаны попытки отстоять право на приоритет метафизического метода, или же стремление примирить идеализм и материализм. Но именно несостоятельность этих попыток и указывала на неверное, ненаучное истолкование природы исследуемого феномена.

Предыдущая:
Чем же представляется для Бергсона сама интуиция? Интуиция – это вечное движение, а движение есть метафизика!53 Вот почему автор "Введения в метафизику" называет данным термином свою философскую систему, проявляя при этом чувство солидарности с Кантом, полагавшим, что метафизика возможна лишь через интуицию
Следующая:
Эдмунд Гуссерль (1859-1938) – основоположник феноменологизма, в котором наиболее ярко выразился кризис современной буржуазной философии и ее методологии

{ йога } { астрал } { магия } { чакры } { гадания } { гороскопы } { фэн-шуй } { сонники } { эзотерика } { лечение } { пирамиды } { мантры } { медитация } { гипноз } { предсказания } { психология }

наконец, каково, соотношение, интуиции, интеллекта, бергсоновской, трактовке, называя, интеллект, некой, обширной, реальностью, бергсон, существу, дает, четкого, конкретного, определения

§§ И, НАКОНЕЦ, КАКОВО ЖЕ СООТНОШЕНИЕ ИНТУИЦИИ И ИНТЕЛЛЕКТА В БЕРГСОНОВСКОЙ ТРАКТОВКЕ? НАЗЫВАЯ ИНТЕЛЛЕКТ НЕКОЙ "ОБШИРНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ", БЕРГСОН ПО СУЩЕСТВУ НЕ ДАЕТ ЧЕТКОГО И КОНКРЕТНОГО ЕГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Скачать: наконец, каково, соотношение, интуиции, интеллекта, бергсоновской, трактовке, называя, интеллект, некой, обширной, реальностью, бергсон, существу, дает, четкого, конкретного, определения.doc || Скачать: наконец, каково, соотношение, интуиции, интеллекта, бергсоновской, трактовке, называя, интеллект, некой, обширной, реальностью, бергсон, существу, дает, четкого, конкретного, определения.mp3

Страница сгенерирована за 0.009984 секунд

{ вернуться в начало } { главная }

Твоя Йога. Твоя Йога ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека