Эзотерика. МОЖЕТ ЛИ В ВЫСШЕМ ЕДИНСТВЕ СУЩЕСТВОВАТЬ КАКАЯ-ЛИБО ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ? ЮНОША ЗАДАЛ ВОПРОС И СКАЗАЛ ТАК: МНЕ КАЖЕТСЯ УДИВИТЕЛЬНЫМ (ПОСКОЛЬКУ ИЗВЕСТНО, ЧТО ЭТО ЕДИНОЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОВСЕМ ПРОСТЫМ), ОТКУДА ТОГДА ПОЯВЛЯЕТСЯ РАЗНООБРАЗИЕ, КОТОРОЕ ЕМУ ПРИПИСЫВАЕТСЯ

«Может ли в высшем единстве существовать какая-либо противоположность? Юноша задал вопрос и сказал так: Мне кажется удивительным (поскольку известно, что это Единое является совсем простым), откуда тогда появляется разнообразие, которое ему приписывается»

Может ли в высшем единстве
существовать какая-либо противоположность?

Юноша задал вопрос и сказал так: Мне кажется удивительным (поскольку известно, что это Единое является совсем простым), откуда тогда появляется разнообразие, которое ему приписывается. Один обряжает сего мудростью, другой добродетелью и тому подобным. Так говорят богословы, исходя из веры в Святую Троицу. А почему нельзя оставить его в его простоте, которая и является им самим? Мне кажется, будто это единственное Единое состоит из слишком многих вещей и имеет слишком много противоположностей. И как может существовать совсем простое Единое, когда существует такое большое разнообразие?

Истина ответила и сказала: Все это разнообразие имеет своей причиной и основой простое Единство.

Юноша: Что называешь ты причиной и началом, и что не есть причина?

Истина: Я называю причиной исток, а началом то, из чего развиваются следствия.

Юноша: Госпожа, что это значит?

Истина: В этом природа и сущность Божественности, и в этой бездонной бездне текут совместно троичные ипостаси в их единосущности, и все множества каким-то образом устраняют там сами себя. Здесь не может быть никаких чуждых творений, лишь безмолвная парящая Темнота.

Юноша: Но, возлюбленная Госпожа, скажи мне, как получается что они – сами по себе – с первого же момента начинают действовать, и прежде всего начинают действовать на свои собственные создания?

Истина: Это действует Его всемогущая сила.

Юноша: Госпожа, что это такое?

Истина: Это – божественная природа Отца, и в то же самое мгновение это – замысел всех рождений и творений, ибо именно тогда по восприятию нашего разума, Божественность воспаряет к Богу.

Юноша: Возлюбленная Госпожа, разве это не одно и то же?

Истина: Да, Божественность и Бог суть едины; и все же Божественность не действует и не порождает, но действует и порождает Бог; и одно происходит от другого, существующего в имени, согласно восприятию разума. Но в основе своей они суть едины; ибо в божественной природе нет ничего иного, кроме сущности и взаимодополняющих качеств; и они ничего не добавляют к сущности, они составляют ее все вместе, хотя между ними имеется различие – различие между их противоположностью. Ибо божественная природа, понимаемая таким образом, не проще самой себя, ибо в ней присутствует Отец или иная ипостась. Но ты ошибешься, если будешь судить по внешнему виду, который она принимает, когда является в творении: в нем самом она единственна и неприкрыта.

Юноша: Только теперь мне стало понятно, что меня привели к обители истинной простоты, куда никто не может проникнуть, желая руководствоваться истиной.

Юноша начал задавать другие вопросы и говорил так: скажи мне, каким именно образом приходит человек к своему блаженству?

Ответ: Можно назвать однородный с Богом образ, как то написано святым евангелистом Иоанном: "А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его дал власть быть Чадами Божиими, Которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились". И это свершится подобным образом, именно как рождение, когда одно от другого таким образом рождается, что создается подобное себе и в себе и дается ему подобие Своей сути и Своего действия. Поэтому истинно отрешившемуся человеку, которому один Бог является Отцом, и в котором ничто преходящее ничего не рождает по своему произволу такому человеку даются Его глаза, дабы он понимал, и принимает он Его сущность и жизнь и делается единым с Ним; и все дела делаются едины в Едином.

Юноша спросил: Я все же вижу, что есть гора и долина, и вода, и воздух и разные создания: как же ты говоришь, что все это лишь Единое ?

Истинное слово ответило и проговорило так: Я скажу тебе еще больше: суть такова, что в человеке есть две противоположности, два противоречащих друг другу начала, которые объединяются в Едином, и не столь легко говорить с ним о подобных вещах; но если он разумеет это, то он уже наполовину, как я полагаю, вступил на путь познания жизни.

Ю.: Что это за противоположности?

Ответ: Вечное Ничто и его преходящая сущность.

Ю.: Две противоположности в одном, согласно всем указаниям, есть противоречие всякому знанию.

О.: Мы с тобой не обретем друг друга, возрастая рядом или в одном месте: ты идешь одним путем, а я другим. Твои вопросы исходят из человеческого рассудка, а я отвечаю согласно разуму, который выше всех человеческих оценок. Ты должен стать безумным, если ты захочешь придти сюда: ибо в знании истина познается не умом. В те же времена произошли в юноше большие изменения. Иногда случалось так, что он часто почти по десять недель, чуть больше или чуть меньше, он бывал в столь сильно отрешенном состоянии, что при ясном разуме оставался ли он на людях или пребывал в одиночестве, что его разум покидал его собственным действенным способом, так что во всем ему отвечало лишь Единое, и все виделось ему в Едином без всякой многозначности того или иного. Слово возникло и проговорило в нем: Как так? Что об этом думать? Право ли я? Он сказал: Да. Прежде я не мог поверить в то, что теперь сделалось для меня единственным знанием. Но меня удивляет, почему оно вновь и вновь исчезает? Слово сказало: Вероятно, потому, что оно не достигло своей подлинной сущности. Юноша начал и сказал так: Куда же направлен разум отрешившегося человека?

О.: В земной жизни человек может придти к тому, что он понимает Единое в том, что есть Ничто всех вещей, которые могут быть осмыслены и названы; и Ничто обычно называют Богом, и для самого себя оно является воплощающим в себе все сущности Я. И так познает человек Единое с помощью этого Ничто; и это Ничто само познается без помощи познания. Но здесь скрыто еще нечто более глубокое.

Ю.: Говорят ли книги что-либо о том, что ты назвал Ничто? Что-либо о его небытии или о его превосходящей Разумение непостижимости?

О.: Дионисий говорит об Едином, которое безымянно, и это, как я полагаю, может быть Ничто; ибо если кто его называет божеством или сущностью, или даются ему какие-нибудь имена, все они не относятся к нему, ибо имена воплощаются в тварный мир.

Ю.: Но что это за скрытая глубина означенного выше Ничто, которая по своему значению, как ты утверждаешь, соединяет все сотворенные сущности (все существования)? Это есть абсолютная цельность: как может цельное иметь нечто внутри или снаружи?

О.: Поскольку человек понимает единение или такое дело, которое можно определить словесно, то человек может постичь и нечто более глубокое. Однако Ничто не может погрузиться в себя самое еще глубже; в противном случае мы бы могли понять то (речь идет о том, что мы можем понять нечто, что не имеет какой-либо формы в виде лучей или картин), что не подлежит пониманию с помощью форм и образом, и об этом не приходится говорить; ибо я принимаю, что должно говорить о деле, которое может быть определено словами. Если же вернуться к сказанному, то Ничто никак не проявляет своей сущности, и об этом говорилось многими учителями и во многих книгах. Однако это Ничто может иметь собственные чувства, или сущность, или склонности, и это также истинно, и об этом можно говорить; но все это столь далеко от подлинной истины, как если бы она произносила перлы своей мудрости перед колодой для рубки мяса.

Ю.: Что этим сказано: значит, рождающие Ничто, которое называют Богом, приходит само по себе, так что человек не знает никакого различия между собой и им.

О.: Поскольку это и Ничто – ничто для Него самого, а не для нас, так как оно – сила, действующая в нас, но если оно само по себе приходит ради нас, то и мы также ничего не знаем о нем из этих вещей.

Ю.: Это для меня в высшей степени убедительно.

О.: Разве ты не понимаешь, что мощные, вырывающиеся из Ничто силы, лежат в основе всех различий и воспринимаются не по нашему разуму, а больше по нашему ощущению, как сказано?

Ю.: Меня волнуют еще те слова, которые были сказаны. что человек может со временем придти к тому, что поймет, что такое Единое в нем, как может это случиться?

О.: Как говорит один Учитель, вечность – это жизнь, которая существует после земной жизни и включает в себя все времена, не разделяя на то, что было до, и то, что будет после. И тот, кто включен в вечное Ничто, для него все состоит во всем и для него нет никаких "до" "после". И человек, который сегодня туда может быть принят, побудет тем не меньше, с токи зрения вечности, или тот, который был принят тысячу лет назад. Юноша возражает: такого принятия человек ждет только после смерти, как говорится в книгах.

О.: Это правда, с точки зрения совершившегося и того, что можно оценить, но не правда с точки зрения предвосхищения, для которого не важны все больше или меньше.

Ю.: Но как обстоит дело с сотрудничеством человека и Бога?

О.: Все, что говорится об этом, не должно пониматься просто и буквально, когда слова значат общепринятое, но должно восприниматься отвлечен, ибо человек не остался сам по себе, но перешел в Единое и сделался Единым; и здесь человек действует не как человек. И исходя из этого, следует понимать, как этот человек привел к согласию внутри себя все тварное и все радости, да, даже телесные, не разделяя их больше на плотские и духовные, ибо в нем самом они пришли к тому единству, о котором говорилось. И заметь здесь различие. Старые наставники естественной школы исходили в своем знании только из естественных вещей и в них видели первопричину всего и так говорили об этом. Наставники божественного христианства и подобные им учителя и святые люди воспринимают все таким, каким оно исходит от Бога и вновь дается человеку после его естественной смерти, если он живет здесь в согласии с Его волей. Но эти избранные люди воспринимают себя и все, исходя из безмерного и непреходящего единства, как мгновенное и вечное.

Генрих Сузо

Как отрешенный человек начинает свой путь из единства и снова к нему приходит
Все люди, которые должны снова вернуться к Единству, особенно должны знать их и всех вещей первое начало или происходящее, так как в их есть первое пристанище...

Каким образом человек и все сотворенное вечно пребывают в Боге; и об их тварном начале Юноша: Вечная истина, но каким образом сотворенное вечно пребывает в Боге? И
: Оно находится там в своем вечном прообразе...

Mozhet li v visshem edinstve
sushestvovat kakaja-libo protivopolozhnost?

JUnosha zadal vopros i skazal tak: Mne kazhetsja udivitelnim (poskolku izvestno, chto eto Edinoe javljaetsja sovsem prostim), otkuda togda pojavljaetsja raznoobrazie, kotoroe emu pripisivaetsja. Odin obrjazhaet sego mudrostju, drugoj dobrodetelju i tomu podobnim. Tak govorjat bogoslovi, ishodja iz veri v Svjatuju Troicu. A pochemu nelzja ostavit ego v ego prostote, kotoraja i javljaetsja im samim? Mne kazhetsja, budto eto edinstvennoe Edinoe sostoit iz slishkom mnogih veshej i imeet slishkom mnogo protivopolozhnostej. I kak mozhet sushestvovat sovsem prostoe Edinoe, kogda sushestvuet takoe bolshoe raznoobrazie?

Istina otvetila i skazala: Vse eto raznoobrazie imeet svoej prichinoj i osnovoj prostoe Edinstvo.

JUnosha: CHto nazivaesh ti prichinoj i nachalom, i chto ne est prichina?

Istina: JA nazivaju prichinoj istok, a nachalom to, iz chego razvivajutsja sledstvija.

JUnosha: Gospozha, chto eto znachit?

Istina: V etom priroda i sushnost Bozhestvennosti, i v etoj bezdonnoj bezdne tekut sovmestno troichnie ipostasi v ih edinosushnosti, i vse mnozhestva kakim-to obrazom ustranjajut tam sami sebja. Zdes ne mozhet bit nikakih chuzhdih tvorenij, lish bezmolvnaja parjashaja Temnota.

JUnosha: No, vozljublennaja Gospozha, skazhi mne, kak poluchaetsja chto oni – sami po sebe – s pervogo zhe momenta nachinajut dejstvovat, i prezhde vsego nachinajut dejstvovat na svoi sobstvennie sozdanija?

Istina: Eto dejstvuet Ego vsemogushaja sila.

JUnosha: Gospozha, chto eto takoe?

Istina: Eto – bozhestvennaja priroda Otca, i v to zhe samoe mgnovenie eto – zamisel vseh rozhdenij i tvorenij, ibo imenno togda po vosprijatiju nashego razuma, Bozhestvennost vosparjaet k Bogu.

JUnosha: Vozljublennaja Gospozha, razve eto ne odno i to zhe?

Istina: Da, Bozhestvennost i Bog sut edini; i vse zhe Bozhestvennost ne dejstvuet i ne porozhdaet, no dejstvuet i porozhdaet Bog; i odno proishodit ot drugogo, sushestvujushego v imeni, soglasno vosprijatiju razuma. No v osnove svoej oni sut edini; ibo v bozhestvennoj prirode net nichego inogo, krome sushnosti i vzaimodopolnjajushih kachestv; i oni nichego ne dobavljajut k sushnosti, oni sostavljajut ee vse vmeste, hotja mezhdu nimi imeetsja razlichie – razlichie mezhdu ih protivopolozhnostju. Ibo bozhestvennaja priroda, ponimaemaja takim obrazom, ne proshe samoj sebja, ibo v nej prisutstvuet Otec ili inaja ipostas. No ti oshibeshsja, esli budesh sudit po vneshnemu vidu, kotorij ona prinimaet, kogda javljaetsja v tvorenii: v nem samom ona edinstvenna i neprikrita.

JUnosha: Tolko teper mne stalo ponjatno, chto menja priveli k obiteli istinnoj prostoti, kuda nikto ne mozhet proniknut, zhelaja rukovodstvovatsja istinoj.

JUnosha nachal zadavat drugie voprosi i govoril tak: skazhi mne, kakim imenno obrazom prihodit chelovek k svoemu blazhenstvu?

Otvet: Mozhno nazvat odnorodnij s Bogom obraz, kak to napisano svjatim evangelistom Ioannom: "A tem, kotorie prinjali Ego, verujushim vo imja Ego dal vlast bit CHadami Bozhiimi, Kotorie ne ot krovi, ne ot hotenija ploti, ne ot hotenija muzha, no ot Boga rodilis". I eto svershitsja podobnim obrazom, imenno kak rozhdenie, kogda odno ot drugogo takim obrazom rozhdaetsja, chto sozdaetsja podobnoe sebe i v sebe i daetsja emu podobie Svoej suti i Svoego dejstvija. Poetomu istinno otreshivshemusja cheloveku, kotoromu odin Bog javljaetsja Otcom, i v kotorom nichto prehodjashee nichego ne rozhdaet po svoemu proizvolu takomu cheloveku dajutsja Ego glaza, dabi on ponimal, i prinimaet on Ego sushnost i zhizn i delaetsja edinim s Nim; i vse dela delajutsja edini v Edinom.

JUnosha sprosil: JA vse zhe vizhu, chto est gora i dolina, i voda, i vozduh i raznie sozdanija: kak zhe ti govorish, chto vse eto lish Edinoe ?

Istinnoe slovo otvetilo i progovorilo tak: JA skazhu tebe eshe bolshe: sut takova, chto v cheloveke est dve protivopolozhnosti, dva protivorechashih drug drugu nachala, kotorie obedinjajutsja v Edinom, i ne stol legko govorit s nim o podobnih veshah; no esli on razumeet eto, to on uzhe napolovinu, kak ja polagaju, vstupil na put poznanija zhizni.

JU.: CHto eto za protivopolozhnosti?

Otvet: Vechnoe Nichto i ego prehodjashaja sushnost.

JU.: Dve protivopolozhnosti v odnom, soglasno vsem ukazanijam, est protivorechie vsjakomu znaniju.

O.: Mi s toboj ne obretem drug druga, vozrastaja rjadom ili v odnom meste: ti idesh odnim putem, a ja drugim. Tvoi voprosi ishodjat iz chelovecheskogo rassudka, a ja otvechaju soglasno razumu, kotorij vishe vseh chelovecheskih ocenok. Ti dolzhen stat bezumnim, esli ti zahochesh pridti sjuda: ibo v znanii istina poznaetsja ne umom. V te zhe vremena proizoshli v junoshe bolshie izmenenija. Inogda sluchalos tak, chto on chasto pochti po desjat nedel, chut bolshe ili chut menshe, on bival v stol silno otreshennom sostojanii, chto pri jasnom razume ostavalsja li on na ljudjah ili prebival v odinochestve, chto ego razum pokidal ego sobstvennim dejstvennim sposobom, tak chto vo vsem emu otvechalo lish Edinoe, i vse videlos emu v Edinom bez vsjakoj mnogoznachnosti togo ili inogo. Slovo vozniklo i progovorilo v nem: Kak tak? CHto ob etom dumat? Pravo li ja? On skazal: Da. Prezhde ja ne mog poverit v to, chto teper sdelalos dlja menja edinstvennim znaniem. No menja udivljaet, pochemu ono vnov i vnov ischezaet? Slovo skazalo: Verojatno, potomu, chto ono ne dostiglo svoej podlinnoj sushnosti. JUnosha nachal i skazal tak: Kuda zhe napravlen razum otreshivshegosja cheloveka?

O.: V zemnoj zhizni chelovek mozhet pridti k tomu, chto on ponimaet Edinoe v tom, chto est Nichto vseh veshej, kotorie mogut bit osmisleni i nazvani; i Nichto obichno nazivajut Bogom, i dlja samogo sebja ono javljaetsja voploshajushim v sebe vse sushnosti JA. I tak poznaet chelovek Edinoe s pomoshju etogo Nichto; i eto Nichto samo poznaetsja bez pomoshi poznanija. No zdes skrito eshe nechto bolee glubokoe.

JU.: Govorjat li knigi chto-libo o tom, chto ti nazval Nichto? CHto-libo o ego nebitii ili o ego prevoshodjashej Razumenie nepostizhimosti?

O.: Dionisij govorit ob Edinom, kotoroe bezimjanno, i eto, kak ja polagaju, mozhet bit Nichto; ibo esli kto ego nazivaet bozhestvom ili sushnostju, ili dajutsja emu kakie-nibud imena, vse oni ne otnosjatsja k nemu, ibo imena voploshajutsja v tvarnij mir.

JU.: No chto eto za skritaja glubina oznachennogo vishe Nichto, kotoraja po svoemu znacheniju, kak ti utverzhdaesh, soedinjaet vse sotvorennie sushnosti (vse sushestvovanija)? Eto est absoljutnaja celnost: kak mozhet celnoe imet nechto vnutri ili snaruzhi?

O.: Poskolku chelovek ponimaet edinenie ili takoe delo, kotoroe mozhno opredelit slovesno, to chelovek mozhet postich i nechto bolee glubokoe. Odnako Nichto ne mozhet pogruzitsja v sebja samoe eshe glubzhe; v protivnom sluchae mi bi mogli ponjat to (rech idet o tom, chto mi mozhem ponjat nechto, chto ne imeet kakoj-libo formi v vide luchej ili kartin), chto ne podlezhit ponimaniju s pomoshju form i obrazom, i ob etom ne prihoditsja govorit; ibo ja prinimaju, chto dolzhno govorit o dele, kotoroe mozhet bit opredeleno slovami. Esli zhe vernutsja k skazannomu, to Nichto nikak ne projavljaet svoej sushnosti, i ob etom govorilos mnogimi uchiteljami i vo mnogih knigah. Odnako eto Nichto mozhet imet sobstvennie chuvstva, ili sushnost, ili sklonnosti, i eto takzhe istinno, i ob etom mozhno govorit; no vse eto stol daleko ot podlinnoj istini, kak esli bi ona proiznosila perli svoej mudrosti pered kolodoj dlja rubki mjasa.

JU.: CHto etim skazano: znachit, rozhdajushie Nichto, kotoroe nazivajut Bogom, prihodit samo po sebe, tak chto chelovek ne znaet nikakogo razlichija mezhdu soboj i im.

O.: Poskolku eto i Nichto – nichto dlja Nego samogo, a ne dlja nas, tak kak ono – sila, dejstvujushaja v nas, no esli ono samo po sebe prihodit radi nas, to i mi takzhe nichego ne znaem o nem iz etih veshej.

JU.: Eto dlja menja v visshej stepeni ubeditelno.

O.: Razve ti ne ponimaesh, chto moshnie, virivajushiesja iz Nichto sili, lezhat v osnove vseh razlichij i vosprinimajutsja ne po nashemu razumu, a bolshe po nashemu oshusheniju, kak skazano?

JU.: Menja volnujut eshe te slova, kotorie bili skazani. chto chelovek mozhet so vremenem pridti k tomu, chto pojmet, chto takoe Edinoe v nem, kak mozhet eto sluchitsja?

O.: Kak govorit odin Uchitel, vechnost – eto zhizn, kotoraja sushestvuet posle zemnoj zhizni i vkljuchaet v sebja vse vremena, ne razdeljaja na to, chto bilo do, i to, chto budet posle. I tot, kto vkljuchen v vechnoe Nichto, dlja nego vse sostoit vo vsem i dlja nego net nikakih "do" "posle". I chelovek, kotorij segodnja tuda mozhet bit prinjat, pobudet tem ne menshe, s toki zrenija vechnosti, ili tot, kotorij bil prinjat tisjachu let nazad. JUnosha vozrazhaet: takogo prinjatija chelovek zhdet tolko posle smerti, kak govoritsja v knigah.

O.: Eto pravda, s tochki zrenija sovershivshegosja i togo, chto mozhno ocenit, no ne pravda s tochki zrenija predvoshishenija, dlja kotorogo ne vazhni vse bolshe ili menshe.

JU.: No kak obstoit delo s sotrudnichestvom cheloveka i Boga?

O.: Vse, chto govoritsja ob etom, ne dolzhno ponimatsja prosto i bukvalno, kogda slova znachat obsheprinjatoe, no dolzhno vosprinimatsja otvlechen, ibo chelovek ne ostalsja sam po sebe, no pereshel v Edinoe i sdelalsja Edinim; i zdes chelovek dejstvuet ne kak chelovek. I ishodja iz etogo, sleduet ponimat, kak etot chelovek privel k soglasiju vnutri sebja vse tvarnoe i vse radosti, da, dazhe telesnie, ne razdeljaja ih bolshe na plotskie i duhovnie, ibo v nem samom oni prishli k tomu edinstvu, o kotorom govorilos. I zamet zdes razlichie. Starie nastavniki estestvennoj shkoli ishodili v svoem znanii tolko iz estestvennih veshej i v nih videli pervoprichinu vsego i tak govorili ob etom. Nastavniki bozhestvennogo hristianstva i podobnie im uchitelja i svjatie ljudi vosprinimajut vse takim, kakim ono ishodit ot Boga i vnov daetsja cheloveku posle ego estestvennoj smerti, esli on zhivet zdes v soglasii s Ego volej. No eti izbrannie ljudi vosprinimajut sebja i vse, ishodja iz bezmernogo i neprehodjashego edinstva, kak mgnovennoe i vechnoe.

Genrih Suzo