ПОЗДНЯЯ БУДДИСТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ СЧИТАЕТ СЛОВА ОДНИМ ИЗ ОСНОВНЫХ ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ ФАКТОРОВ В ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СУЩЕСТВ

поздняя, буддистская, философия, считает, слова, одним, основных, определяющих, факторов, творческой, эволюции, человеческих, существ

Поздняя буддистская философия считает слова одним из основных определяющих факторов в творческой эволюции человеческих существ. Эта философия признает пять категорий бытия – Название, Видимость, Установление Различий, Истинное Знание, Это. Первые три связаны со злом, два последних – с добром. Органы чувств разделяют видимость на объекты (устанавливают различия), которые они овеществляют, давая им названия, так что слова принимаются за веши, и символы используются, как мера реальности. По этой теории, слова являются главным источником чувства разъединенности и богохульной идеи самодостаточности индивидуума, которые неизбежно приводят к появлению жадности, зависти, жажды власти, гнева и жестокости. А эти пагубные страсти, в свою очередь, порождают необходимость в бесконечно продлеваемом и постоянно обособленном существовании в тех же самых, самовоспроизводящихся, условиях безрассудных желаний. Спастись можно только с помощью творческого акта воли, которой помогает милость Будды, и которая ведет через бескорыстие к истинному Знанию, состоящему, помимо всего прочего, из верной оценки Названий, Видимости и Установления Различий. В Истинном Знании и с его помощью, человек расстается с безумной иллюзией таких понятий, как "Я", "меня", "мое", и, сопротивляясь искушению отречься от мира в состоянии преждевременного и однобокого экстаза, или, наоборот, утвердиться в мире, живя жизнью обычного чувственного человека, он, наконец, обретает преобразующее осознание единства Сансары и Нирваны, обретает понимание, единящее его с чистым Этим – абсолютной Основой, которую можно только обозначить с помощью словесных символов, но нельзя с их помощью описать.

В связи с махаянистской теорией о важной и даже творческой роли слов в эволюции не обновленной духовно человеческой природы, мы можем привести аргументы Юма против реальности причинности. Юм начал с постулата, что все события происходят "обособленно" друг от друга и с безупречной логикой пришел к выводу о полной бессмысленности организованного мышления или целенаправленного действия. Как указал профессор Стаут, его ошибка заключается во вводном постулате. И когда мы зададим себе вопрос, что побудило Юма сделать странное и совершенно нереалистичное предположение об "обособленности" событий, мы увидим, что единственной причиной, по которой он отвернулся от непосредственного ощущения. было то, что вещи и события в нашем мышлении символически представлены существительными, глаголами и прилагательными. и что эти слова, действительно "обособленны" друг от друга, в то время как символизируемые ими вещи и события таковыми, конечно же. не являются. Считая слова мерой вещей, вместо того, чтобы считать веши мерой слов, Юм незаметно втиснул континуум реального ощущения в языковую схему, что дало невероятно парадоксальные результаты, с которыми мы все очень близко знакомы. Большинство людей не являются философами и им наплевать на последовательность в мышлении и действии. Так, при определенных условиях, они считают само собой разумеющимся, что события не происходят "обособленно" друг от друга, а происходят параллельно или последовательно в организованном и организующем поле космического целого. Но в другом случае, когда противоположная точка зрения больше соответствует их страстям или интересам, они подсознательно занимают позицию Юма и воспринимают события так, словно они обособлены друг от друга и от всего остального мира, как и слова, которые их символизируют. Как правило, это происходит в том случае, когда задействованы такие понятия, как "я", "меня", "мое". Овеществляя "обособленные" названия, мы и вещи воспринимаем, как обособленные объекты – не подчиненные закону, не входящие в систему взаимоотношений, которая в действительности и удерживает их в их физической, социальной и духовной окружающей среде. Мы считаем абсурдной идею о том, что в природе не существует никакого причинного процесса и не существует никакой органической связи между вещами и событиями в жизнях других людей; но, в то же время, мы считаем аксиомой утверждение, будто наше собственное священное эго "обособленно" от вселенной и стоит над нравственной дхармой и даже, во многих отношениях, над естественным законом причинности. Как в буддизме, так и в католицизме, монахов и монахинь побуждали избегать личных местоимений и говорить о себе только иносказаниями, которые явственно указывали на их истинную связь с космической реальностью и своими собратьями. Это была мудрая предосторожность. Наши реакции на знакомые слова являются обусловленными рефлексами. Сменив стимул, мы можем кое-что сделать в направлении изменения рефлекса. Никаких колокольчиков Павлова, никакого слюноотделения; никакого разглагольствования о словах типа "меня" или "мое", никакого чисто автоматического и бездумного самомнения. Когда монах говорит о себе, но при этом говорит не "я", а "этот грешник" или "этот бесполезный работник", он перестает воспринимать как должное "обособленность" своего "я" и осознает свою истинную, органическую связь с Богом и своими ближними.

На практике слова используются не для того, чтобы делать заявления о фактах, а для других целей. Очень часто они используются риторически, чтобы разжечь страсти и направить волю в желаемое русло деятельности. Иногда слова используются и поэтически, то есть, помимо того, что они описывают реальные или воображаемые вещи и события, и помимо того, что они взывают к воле и страстям, они еще заставляют читателя осознать их красоту. Красота в искусстве или природе есть вопрос взаимоотношений между вещами, которые не являются изначально красивыми сами по себе. Например, нет ничего красивого в таких словах, как "память" или "слог". Но когда они используются во фразе типа "покуда память сохраняет хоть слог один", связь между звучанием составляющих фразу слов, между нашими представлениями о вещах, которые они символизируют, и между ассоциациями, которые вызывает каждое слово по отдельности и вся фраза в целом, в результате непосредственного ее восприятия представляется красивым явлением.

Нет нужды много говорить о риторическом использовании слов. Есть риторика во благо и риторика во вред – риторика, разжигающая страсти и при этом относительно не расходится с фактами, и риторика, являющая неосознанной или намеренной ложью. Умение распознавать, к какому именно типу относится данная риторика, является важнейшей частью интеллектуальной нравственности; а интеллектуальная нравственность является как необходимым предварительным условием духовной жизни, так и сдерживающим фактором воли, сердца и языка.

А сейчас мы должны рассмотреть более сложную проблему. Как поэтическое использование слов должно соотноситься с жизнью духа? (И, конечно, то, что верно для использования слов поэтом, то верно и для использования красок художником, звуков – композитором, глины или камня – скульптором, короче говоря, верно для всех видов искусства.)

"Красота есть истина, истина есть красота". Но, к сожалению, Ките не потрудился уточнить, в каком именно смысле он использовал слово "истина". Некоторые критики предположили, что он использовал его в третьем из перечисленных в начале этой главы значений и потому отбросили этот афоризм, как бессмысленный. Zn + Н3S04 = ZnSO4+ Н3. Это – истина в третьем значении этого слова, и эта истина явно не тождественна красоте. Но также явно и то, что Ките говорит не о такой "истине". Он использует это слово прежде всего в его первом значении, как синоним слова "факт", и отчасти в том значении, в каком оно было использовано святым Иоанном, когда он говорил о "поклонении Богу в истине". Стало быть его фраза имеет двойной смысл. "Красота есть Первичный Факт, а Первичный Факт есть Красота, принцип любой конкретной красоты"; и "Красота есть непосредственное ощущение, и это непосредственное ощущение тождественно Красоте-как-Принципу, Красоте-как-Первичному Факту". Первое из этих заявлений полностью соответствует доктринам Вечной Философии. Среди триад, в которых проявляется невыразимое Единство, имеется триада Добра, Истины и Красоты. Мы видим красоту в гармоничных интервалах между частями целого. В этом контексте божественная Основа может быть парадоксально определена, как Чистый Интервал, независимый от того, что отделено, и пребывающий в гармоничном единстве с совокупностью.

Олдос Хаксли

Предыдущая:
То, что слова являются одновременно и незаменимыми, и во многих случаях фатальными, признается всеми толкователями Вечной Философии
Следующая:
Нет никакого сомнения, что комментаторы Вечной Философии не согласились бы со вторым значением афоризма Китса

{ йога } { астрал } { магия } { чакры } { гадания } { гороскопы } { фэн-шуй } { сонники } { эзотерика } { лечение } { пирамиды } { мантры } { медитация } { гипноз } { предсказания } { психология }

поздняя, буддистская, философия, считает, слова, одним, основных, определяющих, факторов, творческой, эволюции, человеческих, существ

§§ ПОЗДНЯЯ БУДДИСТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ СЧИТАЕТ СЛОВА ОДНИМ ИЗ ОСНОВНЫХ ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ ФАКТОРОВ В ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СУЩЕСТВ

Скачать: поздняя, буддистская, философия, считает, слова, одним, основных, определяющих, факторов, творческой, эволюции, человеческих, существ.doc || Скачать: поздняя, буддистская, философия, считает, слова, одним, основных, определяющих, факторов, творческой, эволюции, человеческих, существ.mp3

Страница сгенерирована за 0.002502 секунд

{ вернуться в начало } { главная }

Твоя Йога. Твоя Йога ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека