ТРАНС КАК НАЧАЛЬНАЯ ФОРМА ПРОСВЕТЛЕНИЯ

{ йога } { астрал } { магия } { чакры } { гадания } { гороскопы } { фэн-шуй } { сонники } { эзотерика } { лечение } { пирамиды } { мантры } { медитация } { гипноз } { предсказания } { психология }
транс, начальная, форма, просветления Однокамерные вакуумно упаковочные машины www.5048747.ru.

«Транс как начальная форма просветления»

Транс как начальная форма просветления.

Ларри Петере, этнолог, попытался научиться вхождению в транс у своего непальского учителя Бирендры. Его наставник и другие ученики приводили себя в состояние духовного экстаза в процессе барабанного боя, дикие конвульсии подергивали их тела, и, скрестив ноги, они подпрыгивали на полметра вверх. Петере рассказывает:

«Мы повторяли упражнение много раз; я начинал сам дрожать и затем медленно двигался до тех пор, пока не становился частью такта. После десятка или более попыток дрожание переходило в мои ноги. Они дрожали сами по себе, но это «делание не мной» было осознаваемо. Спустя несколько мгновений начинало сотрясаться все мое тело и я, подпрыгивая, передвигался через пространство. Мое внимание было направлено на движения моего тела, глаза оставались закрытыми. Но как только я освоился в окружающем пространстве, я заметил, что вокруг меня происходили и другие вещи, тряска перестала происходить автоматически и погасла в утомлении.

Вспоминая барабанную дробь этой ночи, я подумал, что мы играли так быстро, как только могли, все в одном ритме - бам-бам-бам-бам-бам-бам - в тройном такте, пока такт, наконец, не сделался быстрее. Это сознательно производимое дрожание казалось с первой же секунды возникающим само по себе, а Бирендра поместил свой особый громкий такт среди моих. Он изменил и ускорил ритм. Я уверен, что он сделал это намеренно. Он ис­пользовал этот метод со всеми своими учениками. Он проводит два или три таких маневра с барабанным боем, пока стук барабана и тряска не становятся самостоятельными. Однажды я трясся так, пока меня не охватил страх, что я могу потерять контроль и буду побежден, после чего вновь подчинил себе мое дергающееся тело. Это было неприятное чувство, оно не травмировало меня, но очень подействовало. Мое сердце забилось, и я ощутил, сколь сильно было мое сопротивление на пути к новому опыту. Я не мог заставить себя быть совершенно свободным.

Бирендра взял на себя контроль над ритуалом; он задавал ритм, стены отзывались эхом его барабану. Я следовал его ритму, а мое тело тем временем качалось из стороны в сторону. Я потерял музыкальный ритм внутри себя и начал трястись. Бирендра прерывал мой ритм, добавляя в него один-два удара особой силы, и мои удары стали замедляться. Он повторил это два или три раза, и после этого я потерял контроль над собственными движениями. Мое сердце дико билось, я забыл о тряске тела, о барабане и почувствовал, как приподнимаюсь над землей. Ощущалась небывалая энергия. Поначалу казалось, что дрожание исходило от моих гениталий. Я почувствовал, как барабан поднимается в воздух, движимый моей энергией. Начало дрожать возле солнечного сплетения, затем моя грудь и плечи, наконец, голова. Когда мною были осознаны эти движения, меня обуял страх. Я почувствовал, как по моему телу мягко прошла волна жара. Затем сознание «отсеклось» от тела. Я наблюдал свое дрожащее и подпрыгивающее в воздух тело так, словно мое сознание было от него отделено” (1981, 10-11, 13-14).

Сергей Брамли (Bramly, 1978) разговаривал с бразильской жрицей ма кумба Марией-Джозе (Maria-Jose). Она сообщила ему исчерпывающие сведения о поведении в состоянии транса. Ее описание представляет собой законченную картину происходящего во время транса. Медиумы в состоянии транса приносят свои тела в дар божествам, чтобы те могли в них вселиться; они покрывают свои тела полосами, как это делают рыцари с уздой своих лошадей. Сознание самого медиума выключено и служит божеству в качестве временной стоянки. При вхождении в транс у медиума часто возникает чувство, что он вновь становится ребенком: он мешает церемонии шалостями, задевает других танцоров и публику. Затем он должен быть призван к порядку. Это так называемая стадия детства в трансе. После нее остается приятное ощущение - голова была некоторое время пустой и могла восстановиться, божество, уйдя, оставляет медиуму силы. Во время других форм транса медиумы оказываются совершенно изнуренными, часто болеют потом в течение нескольких дней, чувствуют себя подавленными и лишенными всякой энергии. Если при исцелении расходуется собственная энергия, то в конце концов возникает состояние полного истощения; медиум подобен тогда использованной батарее. Если же через человека действует дух или божество, потери энергии не возникает. Совершенно очевидно, что существуют разные возможности работать с энергией - с собственной или чужой.

Во время транса медиумы макумба очень много курят и выпивают литры водки. Удивительно, но они не пьянеют; в нормальном состоянии они бы не выдержали такого количества выпитого. По-видимому, здесь действует механизм, нейтрализующий алкоголь. Подобным же образом происходит в трансе нарастание физической силы, усиление сенсорных способностей: все видится, слышится и ощущается значительно острее, интуитивные сущности постигаются быстрее, любое напряжение не вызывает потери сил, мышление и чувства активизируются, познавательные возможности повышаются. В случае с последователями макумба алкоголь потребляется божествами, а не самими медиумами.

Задачей Марии Джозе является управление трансом медиумов и усмирение их божеств, которые зачастую могут причинить большое страдание медиумам. Для этого она вмешивается и обрывает транс. Если в транс впа­дает непосвященная личность, она использует иное песнопение и другой ритм барабана, чтобы освободить человека от опасного для него божества, проникшего в него.

Ритм важен для стимуляции транса. Мария Джозе рассказывает: «Наши божества реагируют прежде всего на ритм. Если он меняется, меняется и поведение божества. Барабаны говорят за нас с божествами. Они наши самые убедительные голоса. Наши инструменты - это не обычные мирские барабаны. Мы воспринимаем их как живых существ. Барабанам дается пища, они поглощают жертвенные дары, и с ними нельзя, как с женщиной, вступать в контакт во время регулярных циклов, это лишает их силы, делает голоса барабанов фальшивыми» (46).

Если медиум теряет себя, это значит, что божество скачет на нем верхом, а он превращается в «послушного скакуна». Возникает новый медиум.

Его выслеживают божества и нападают на него во время сна или транса. Иногда медиум, в котором ездит божество, выхватывает кого-нибудь из публики, несет его на плечах по церемониальному залу и дарует своему ездоку ритуальное приветствие, показывая тем самым, что божество охотно переместилось бы в него.

Как только медиум начинает ощущать склонность к трансу, он проходит настоящее обучение. Он отправляется в террейро, культовый дом, где предпринимается попытка идентифицировать проникшее в него божество. Если удается понять, о ком идет речь, божество и медиум заключают пакт. Это напоминает практикующуюся у многих племен свадьбу с супругом-духом. При посвящении послушница должна получить новые силы во время купания в крови, так как она еще не в состоянии по всем правилам принять в себя божество. Всю ночь она остается лежать неподвижно, пока кровь не высыхает, и тем самым контакт с божеством считается закрепленным. До этого ученица должна совершенно одна жить в маленьком помещении внутри террейро, говорить как можно меньше и не иметь никаких сексуальных связей. Регулярно она принимает травяные ванны. Купания эти, как говорит «Мать богов» Мария, посвящены поселившемуся в ней божеству, и ее собственная личность во время этих купаний «стирается» шаг за шагом. Она выходит после всего этого как бы вновь рожденной, она очищена, освящена, освободилась от прежней собственной личности и становится постепенно «Мао», «супругой божества».

Вскоре послушница переживает впервые состояние транса. Божество и его «дитя» объединяются. Поются молитвы божеству, и одетая во все белое послушница принимает своего божественного супруга одна, в центре террейро. Она движется по кругу, и в нее входит божество. Зажигаются фейерверки, и все аплодируют. «Мать богов» проводит горящей свечой по подмышкам посвящаемой, чтобы проверить, в самом ли деле та в состоянии транса. Если это состояние обманно, посвящаемая обжигается, если нет - пламя лишь лижет кожу, не оставляя ожогов. Девушка вновь возвращается в обычную жизнь. Она не покидала террейро во время всего обучения. Ее семья должна выкупить ее, то есть вернуть затраты на инициацию - те деньги, которые расходуют на жертвы во время больших всеобщих праздников.

Брамли спрашивает «Мать богов», может ли стать посвящаемым иностранец. «Я не знаю, - отвечает она. - Это зависит от самой личности. Но почему, собственно говоря, нет? Хотя точно я не могу сказать. У иностранцев в головах часто существуют барьеры. Предрассудки, которые их сковывают, которые мешают раскованно передвигаться, полностью предоставлять себя в чье-то распоряжение, в достаточной степени освобождать голову, чтобы там смогло разместиться божество.

Иностранцы в целом слишком сильно испорчены своим воспитанием. Наши танцы, наши жертвы пугают их. Кроме того, они опасаются унизиться, если должны принять что-то, что рассматривают как чистое суеверие. Если они воспринимают что-то глазами, они отрицают это у себя в голове. Их тело соглашается, их разум защищается от того же самого. Они, как шитом, прикрываются мыслью, что для таких вещей в цивилизованном мире нет места» (56).

Конечно, измененное сознание находится в противоречии с обычным, одно исключает другое. Поэтому Мария-Джозе говорит:

«Макумба ничего не объясняет, можно оценить только ее влияние. Инструмент ее действий не голова, но тело. То, что ты чувствуешь, важнее, чем то, что ты думаешь. Если бы люди учились следовать только своей ин­туиции, они были бы гораздо счастливее» (60).

Так мы приходим к сути измененного сознания, к макумбе, к миру, рожденному из интуитивной высшей мудрости тела и духа. «Макумба - это стержневая ось, центр, вокруг которого в определенной гармонии распола­гаются действия людей» (60). И далее Мария-Джозе говорит: «Все может служить предсказанию. Нужно только быть внимательным. Универсум полон знаков. Если ты учишься правильно воспринимать вещи, ты поймешь, что я имею в виду. Форма облаков, полет птицы, звуки природы, неожиданные встречи: все это несет весть, которая оповещает о воле богов. Универсум является неким целым, которое построено логически, сохраняется в исполненных смысла формах и развивается дальше» (78).

Здесь, как и во всех родовых обществах, мы находим представления об универсуме, в котором всё обо всем может давать информацию, и все сущее в своей основе является мощной знаковой системой. Транс является первым шагом на пути к разгадке этой знаковой системы. Под разгадкой понимается отказ от программ нашей культуры, нашего мышления и нашей системы чувств, подобно тому, как стягивают перчатку с пальцев:

«Человек живет в заранее подготовленном универсуме, не так ли? В некоем ирреальном универсуме, который ему навязала его культура, его воспитание. Он позволяет поместить себя на эти подпорки и воображает, что теперь обладает миром собственных мыслей. А это действительно важно, периодически обращаться к своей внутренней сути (127).

Мышление, напротив, убивает жизнь, сын мой. Оно вытягивает силу из вещей. Спроси наших приверженцев. Они не смогут объяснить, что делают или ощущают. Но не нужно все объяснять. Через мою голову проходит мно­жество мыслей. Но я верю только тому, что я испробовала на практике. Наша религия постигается на практике, а не в теории. По этой причине я не понимаю твоей книги. Она напоминает песнопение, в котором известен лишь текст. А я говорю тебе: самое существенное - это ритм» (173).

Если ритм барабана синхронно совпадает с ритмом мозговой активности, то, как это показывают новейшие исследования, проще достичь состояния измененного сознания: этому способствует универсальное значение звучащего барабана, ритма и песнопения в родовых культурах... К этому добавляется, как показывает пример Ларри Петерса, мужество совершенно отказаться от себя самого. Наш архаический страх все время препятствует нам в этом. История человечества, можно сказать, это борьба между отказом от самого себя и строгими рамками недремлющего сознания, стремящегося обеспечить надежность рассудочностью поведения. Если бы захотели взглянуть на историю с этой точки зрения, то ее пришлось бы написать заново.

Одной из форм введения в транс является вдыхание можжевелового дыма, как это делается в Хунза, маленьком королевстве в Каракоруме. Транс, доведенный до высшей точки, как это происходит в Хунза, переходит затем в опыт иного рода, за пределами тела. Битан, шаман Ибрагим из Алтит, приобрел свою шаманскую силу уже в 15 лет на высокогорном пастбище в Чикизо Рунанч. Он покидает тело и вместе со своим духом отправляется к феям, к Великой Матери, к владычице природы, нашей внутренней природы. От нее он получает силу шамана, он выпивает ее в форме синего молока, из синего стакана. Вновь синий цвет, он всегда появляется в связи с мотивом приобретения силы и необычной энергии.

«Когда я получил свое «битанство», то мир узнал от меня: в Алтите один стал битаном. Наш король отдал в связи с этим приказ: пусть новый битан в Алтите танцует. Я танцевал, и если до того перед моими глазами возникали три феи, то в тот день, когда я танцевал в Алтите, я увидел семь фей. Через три дня я танцевал в Веришале. Три дня спустя меня привели на двор князя. С этого момента у меня вообще больше не было никакого общения с людьми... Когда народился новый месяц и пришли духи-защитники, я больше не мог себя сдерживать. Мой дух покинул тело и поспешил к горе. Я оставался там с феями в течение пяти дней. Они давали мне синий стакан с синим молоком. Я пил молоко. По истечении пятого дня в Алтите был большой праздник и еще один в Суриасе. Но я ничего не замечал. Затем великая Мать дала мне разрешение вернуться. Я пришел со всеми феями. Одна была Галзали, другая - Забарамгул. Они положили меня под ореховое дерево у источника в Алтите. Когда меня увидели мои родные и друзья, они очень обрадовались. Я ведь вернулся и не был пропавшим. Я отправился с ними домой, но не мог ничего есть. Я все еще был с феями, и мои чувства были у них.

Хольгер Кальвайт - Шаманы, целители, знахари.

Предыдущая:
Исцеление трансом и логика транса
Следующая:
Как правило, обычные люди не могут видеть фей

Ключевые слова этой страницы: транс начальная форма просветления

транс, начальная, форма, просветления

{ Транс как начальная форма просветления }

Транслитерация:

Trans kak nachalnaja forma prosvetlenija.

Larri Petere, etnolog, popitalsja nauchitsja vhozhdeniju v trans u svoego nepalskogo uchitelja Birendri. Ego nastavnik i drugie ucheniki privodili sebja v sostojanie duhovnogo ekstaza v processe barabannogo boja, dikie konvulsii podergivali ih tela, i, skrestiv nogi, oni podprigivali na polmetra vverh. Petere rasskazivaet:

«Mi povtorjali uprazhnenie mnogo raz; ja nachinal sam drozhat i zatem medlenno dvigalsja do teh por, poka ne stanovilsja chastju takta. Posle desjatka ili bolee popitok drozhanie perehodilo v moi nogi. Oni drozhali sami po sebe, no eto «delanie ne mnoj» bilo osoznavaemo. Spustja neskolko mgnovenij nachinalo sotrjasatsja vse moe telo i ja, podprigivaja, peredvigalsja cherez prostranstvo. Moe vnimanie bilo napravleno na dvizhenija moego tela, glaza ostavalis zakritimi. No kak tolko ja osvoilsja v okruzhajushem prostranstve, ja zametil, chto vokrug menja proishodili i drugie veshi, trjaska perestala proishodit avtomaticheski i pogasla v utomlenii.

Vspominaja barabannuju drob etoj nochi, ja podumal, chto mi igrali tak bistro, kak tolko mogli, vse v odnom ritme - bam-bam-bam-bam-bam-bam - v trojnom takte, poka takt, nakonec, ne sdelalsja bistree. Eto soznatelno proizvodimoe drozhanie kazalos s pervoj zhe sekundi voznikajushim samo po sebe, a Birendra pomestil svoj osobij gromkij takt sredi moih. On izmenil i uskoril ritm. JA uveren, chto on sdelal eto namerenno. On is­polzoval etot metod so vsemi svoimi uchenikami. On provodit dva ili tri takih manevra s barabannim boem, poka stuk barabana i trjaska ne stanovjatsja samostojatelnimi. Odnazhdi ja trjassja tak, poka menja ne ohvatil strah, chto ja mogu poterjat kontrol i budu pobezhden, posle chego vnov podchinil sebe moe dergajusheesja telo. Eto bilo neprijatnoe chuvstvo, ono ne travmirovalo menja, no ochen podejstvovalo. Moe serdce zabilos, i ja oshutil, skol silno bilo moe soprotivlenie na puti k novomu opitu. JA ne mog zastavit sebja bit sovershenno svobodnim.

Birendra vzjal na sebja kontrol nad ritualom; on zadaval ritm, steni otzivalis ehom ego barabanu. JA sledoval ego ritmu, a moe telo tem vremenem kachalos iz storoni v storonu. JA poterjal muzikalnij ritm vnutri sebja i nachal trjastis. Birendra prerival moj ritm, dobavljaja v nego odin-dva udara osoboj sili, i moi udari stali zamedljatsja. On povtoril eto dva ili tri raza, i posle etogo ja poterjal kontrol nad sobstvennimi dvizhenijami. Moe serdce diko bilos, ja zabil o trjaske tela, o barabane i pochuvstvoval, kak pripodnimajus nad zemlej. Oshushalas nebivalaja energija. Ponachalu kazalos, chto drozhanie ishodilo ot moih genitalij. JA pochuvstvoval, kak baraban podnimaetsja v vozduh, dvizhimij moej energiej. Nachalo drozhat vozle solnechnogo spletenija, zatem moja grud i plechi, nakonec, golova. Kogda mnoju bili osoznani eti dvizhenija, menja obujal strah. JA pochuvstvoval, kak po moemu telu mjagko proshla volna zhara. Zatem soznanie «otseklos» ot tela. JA nabljudal svoe drozhashee i podprigivajushee v vozduh telo tak, slovno moe soznanie bilo ot nego otdeleno” (1981, 10-11, 13-14).

Sergej Bramli (Bramly, 1978) razgovarival s brazilskoj zhricej ma kumba Mariej-Dzhoze (Maria-Jose). Ona soobshila emu ischerpivajushie svedenija o povedenii v sostojanii transa. Ee opisanie predstavljaet soboj zakonchennuju kartinu proishodjashego vo vremja transa. Mediumi v sostojanii transa prinosjat svoi tela v dar bozhestvam, chtobi te mogli v nih vselitsja; oni pokrivajut svoi tela polosami, kak eto delajut ricari s uzdoj svoih loshadej. Soznanie samogo mediuma vikljucheno i sluzhit bozhestvu v kachestve vremennoj stojanki. Pri vhozhdenii v trans u mediuma chasto voznikaet chuvstvo, chto on vnov stanovitsja rebenkom: on meshaet ceremonii shalostjami, zadevaet drugih tancorov i publiku. Zatem on dolzhen bit prizvan k porjadku. Eto tak nazivaemaja stadija detstva v transe. Posle nee ostaetsja prijatnoe oshushenie - golova bila nekotoroe vremja pustoj i mogla vosstanovitsja, bozhestvo, ujdja, ostavljaet mediumu sili. Vo vremja drugih form transa mediumi okazivajutsja sovershenno iznurennimi, chasto bolejut potom v techenie neskolkih dnej, chuvstvujut sebja podavlennimi i lishennimi vsjakoj energii. Esli pri iscelenii rashoduetsja sobstvennaja energija, to v konce koncov voznikaet sostojanie polnogo istoshenija; medium podoben togda ispolzovannoj bataree. Esli zhe cherez cheloveka dejstvuet duh ili bozhestvo, poteri energii ne voznikaet. Sovershenno ochevidno, chto sushestvujut raznie vozmozhnosti rabotat s energiej - s sobstvennoj ili chuzhoj.

Vo vremja transa mediumi makumba ochen mnogo kurjat i vipivajut litri vodki. Udivitelno, no oni ne pjanejut; v normalnom sostojanii oni bi ne viderzhali takogo kolichestva vipitogo. Po-vidimomu, zdes dejstvuet mehanizm, nejtralizujushij alkogol. Podobnim zhe obrazom proishodit v transe narastanie fizicheskoj sili, usilenie sensornih sposobnostej: vse viditsja, slishitsja i oshushaetsja znachitelno ostree, intuitivnie sushnosti postigajutsja bistree, ljuboe naprjazhenie ne vizivaet poteri sil, mishlenie i chuvstva aktivizirujutsja, poznavatelnie vozmozhnosti povishajutsja. V sluchae s posledovateljami makumba alkogol potrebljaetsja bozhestvami, a ne samimi mediumami.

Zadachej Marii Dzhoze javljaetsja upravlenie transom mediumov i usmirenie ih bozhestv, kotorie zachastuju mogut prichinit bolshoe stradanie mediumam. Dlja etogo ona vmeshivaetsja i obrivaet trans. Esli v trans vpa­daet neposvjashennaja lichnost, ona ispolzuet inoe pesnopenie i drugoj ritm barabana, chtobi osvobodit cheloveka ot opasnogo dlja nego bozhestva, pronikshego v nego.

Ritm vazhen dlja stimuljacii transa. Marija Dzhoze rasskazivaet: «Nashi bozhestva reagirujut prezhde vsego na ritm. Esli on menjaetsja, menjaetsja i povedenie bozhestva. Barabani govorjat za nas s bozhestvami. Oni nashi samie ubeditelnie golosa. Nashi instrumenti - eto ne obichnie mirskie barabani. Mi vosprinimaem ih kak zhivih sushestv. Barabanam daetsja pisha, oni pogloshajut zhertvennie dari, i s nimi nelzja, kak s zhenshinoj, vstupat v kontakt vo vremja reguljarnih ciklov, eto lishaet ih sili, delaet golosa barabanov falshivimi» (46).

Esli medium terjaet sebja, eto znachit, chto bozhestvo skachet na nem verhom, a on prevrashaetsja v «poslushnogo skakuna». Voznikaet novij medium.

Ego vislezhivajut bozhestva i napadajut na nego vo vremja sna ili transa. Inogda medium, v kotorom ezdit bozhestvo, vihvativaet kogo-nibud iz publiki, neset ego na plechah po ceremonialnomu zalu i daruet svoemu ezdoku ritualnoe privetstvie, pokazivaja tem samim, chto bozhestvo ohotno peremestilos bi v nego.

Kak tolko medium nachinaet oshushat sklonnost k transu, on prohodit nastojashee obuchenie. On otpravljaetsja v terrejro, kultovij dom, gde predprinimaetsja popitka identificirovat pronikshee v nego bozhestvo. Esli udaetsja ponjat, o kom idet rech, bozhestvo i medium zakljuchajut pakt. Eto napominaet praktikujushujusja u mnogih plemen svadbu s suprugom-duhom. Pri posvjashenii poslushnica dolzhna poluchit novie sili vo vremja kupanija v krovi, tak kak ona eshe ne v sostojanii po vsem pravilam prinjat v sebja bozhestvo. Vsju noch ona ostaetsja lezhat nepodvizhno, poka krov ne visihaet, i tem samim kontakt s bozhestvom schitaetsja zakreplennim. Do etogo uchenica dolzhna sovershenno odna zhit v malenkom pomeshenii vnutri terrejro, govorit kak mozhno menshe i ne imet nikakih seksualnih svjazej. Reguljarno ona prinimaet travjanie vanni. Kupanija eti, kak govorit «Mat bogov» Marija, posvjasheni poselivshemusja v nej bozhestvu, i ee sobstvennaja lichnost vo vremja etih kupanij «stiraetsja» shag za shagom. Ona vihodit posle vsego etogo kak bi vnov rozhdennoj, ona ochishena, osvjashena, osvobodilas ot prezhnej sobstvennoj lichnosti i stanovitsja postepenno «Mao», «suprugoj bozhestva».

Vskore poslushnica perezhivaet vpervie sostojanie transa. Bozhestvo i ego «ditja» obedinjajutsja. Pojutsja molitvi bozhestvu, i odetaja vo vse beloe poslushnica prinimaet svoego bozhestvennogo supruga odna, v centre terrejro. Ona dvizhetsja po krugu, i v nee vhodit bozhestvo. Zazhigajutsja fejerverki, i vse aplodirujut. «Mat bogov» provodit gorjashej svechoj po podmishkam posvjashaemoj, chtobi proverit, v samom li dele ta v sostojanii transa. Esli eto sostojanie obmanno, posvjashaemaja obzhigaetsja, esli net - plamja lish lizhet kozhu, ne ostavljaja ozhogov. Devushka vnov vozvrashaetsja v obichnuju zhizn. Ona ne pokidala terrejro vo vremja vsego obuchenija. Ee semja dolzhna vikupit ee, to est vernut zatrati na iniciaciju - te dengi, kotorie rashodujut na zhertvi vo vremja bolshih vseobshih prazdnikov.

Bramli sprashivaet «Mat bogov», mozhet li stat posvjashaemim inostranec. «JA ne znaju, - otvechaet ona. - Eto zavisit ot samoj lichnosti. No pochemu, sobstvenno govorja, net? Hotja tochno ja ne mogu skazat. U inostrancev v golovah chasto sushestvujut bareri. Predrassudki, kotorie ih skovivajut, kotorie meshajut raskovanno peredvigatsja, polnostju predostavljat sebja v che-to rasporjazhenie, v dostatochnoj stepeni osvobozhdat golovu, chtobi tam smoglo razmestitsja bozhestvo.

Inostranci v celom slishkom silno isporcheni svoim vospitaniem. Nashi tanci, nashi zhertvi pugajut ih. Krome togo, oni opasajutsja unizitsja, esli dolzhni prinjat chto-to, chto rassmatrivajut kak chistoe sueverie. Esli oni vosprinimajut chto-to glazami, oni otricajut eto u sebja v golove. Ih telo soglashaetsja, ih razum zashishaetsja ot togo zhe samogo. Oni, kak shitom, prikrivajutsja mislju, chto dlja takih veshej v civilizovannom mire net mesta» (56).

Konechno, izmenennoe soznanie nahoditsja v protivorechii s obichnim, odno iskljuchaet drugoe. Poetomu Marija-Dzhoze govorit:

«Makumba nichego ne objasnjaet, mozhno ocenit tolko ee vlijanie. Instrument ee dejstvij ne golova, no telo. To, chto ti chuvstvuesh, vazhnee, chem to, chto ti dumaesh. Esli bi ljudi uchilis sledovat tolko svoej in­tuicii, oni bili bi gorazdo schastlivee» (60).

Tak mi prihodim k suti izmenennogo soznanija, k makumbe, k miru, rozhdennomu iz intuitivnoj visshej mudrosti tela i duha. «Makumba - eto sterzhnevaja os, centr, vokrug kotorogo v opredelennoj garmonii raspola­gajutsja dejstvija ljudej» (60). I dalee Marija-Dzhoze govorit: «Vse mozhet sluzhit predskazaniju. Nuzhno tolko bit vnimatelnim. Universum polon znakov. Esli ti uchishsja pravilno vosprinimat veshi, ti pojmesh, chto ja imeju v vidu. Forma oblakov, polet ptici, zvuki prirodi, neozhidannie vstrechi: vse eto neset vest, kotoraja opoveshaet o vole bogov. Universum javljaetsja nekim celim, kotoroe postroeno logicheski, sohranjaetsja v ispolnennih smisla formah i razvivaetsja dalshe» (78).

Zdes, kak i vo vseh rodovih obshestvah, mi nahodim predstavlenija ob universume, v kotorom vse obo vsem mozhet davat informaciju, i vse sushee v svoej osnove javljaetsja moshnoj znakovoj sistemoj. Trans javljaetsja pervim shagom na puti k razgadke etoj znakovoj sistemi. Pod razgadkoj ponimaetsja otkaz ot programm nashej kulturi, nashego mishlenija i nashej sistemi chuvstv, podobno tomu, kak stjagivajut perchatku s palcev:

«CHelovek zhivet v zaranee podgotovlennom universume, ne tak li? V nekoem irrealnom universume, kotorij emu navjazala ego kultura, ego vospitanie. On pozvoljaet pomestit sebja na eti podporki i voobrazhaet, chto teper obladaet mirom sobstvennih mislej. A eto dejstvitelno vazhno, periodicheski obrashatsja k svoej vnutrennej suti (127).

Mishlenie, naprotiv, ubivaet zhizn, sin moj. Ono vitjagivaet silu iz veshej. Sprosi nashih priverzhencev. Oni ne smogut objasnit, chto delajut ili oshushajut. No ne nuzhno vse objasnjat. CHerez moju golovu prohodit mno­zhestvo mislej. No ja verju tolko tomu, chto ja isprobovala na praktike. Nasha religija postigaetsja na praktike, a ne v teorii. Po etoj prichine ja ne ponimaju tvoej knigi. Ona napominaet pesnopenie, v kotorom izvesten lish tekst. A ja govorju tebe: samoe sushestvennoe - eto ritm» (173).

Esli ritm barabana sinhronno sovpadaet s ritmom mozgovoj aktivnosti, to, kak eto pokazivajut novejshie issledovanija, proshe dostich sostojanija izmenennogo soznanija: etomu sposobstvuet universalnoe znachenie zvuchashego barabana, ritma i pesnopenija v rodovih kulturah... K etomu dobavljaetsja, kak pokazivaet primer Larri Petersa, muzhestvo sovershenno otkazatsja ot sebja samogo. Nash arhaicheskij strah vse vremja prepjatstvuet nam v etom. Istorija chelovechestva, mozhno skazat, eto borba mezhdu otkazom ot samogo sebja i strogimi ramkami nedremljushego soznanija, stremjashegosja obespechit nadezhnost rassudochnostju povedenija. Esli bi zahoteli vzgljanut na istoriju s etoj tochki zrenija, to ee prishlos bi napisat zanovo.

Odnoj iz form vvedenija v trans javljaetsja vdihanie mozhzhevelovogo dima, kak eto delaetsja v Hunza, malenkom korolevstve v Karakorume. Trans, dovedennij do visshej tochki, kak eto proishodit v Hunza, perehodit zatem v opit inogo roda, za predelami tela. Bitan, shaman Ibragim iz Altit, priobrel svoju shamanskuju silu uzhe v 15 let na visokogornom pastbishe v CHikizo Runanch. On pokidaet telo i vmeste so svoim duhom otpravljaetsja k fejam, k Velikoj Materi, k vladichice prirodi, nashej vnutrennej prirodi. Ot nee on poluchaet silu shamana, on vipivaet ee v forme sinego moloka, iz sinego stakana. Vnov sinij cvet, on vsegda pojavljaetsja v svjazi s motivom priobretenija sili i neobichnoj energii.

«Kogda ja poluchil svoe «bitanstvo», to mir uznal ot menja: v Altite odin stal bitanom. Nash korol otdal v svjazi s etim prikaz: pust novij bitan v Altite tancuet. JA tanceval, i esli do togo pered moimi glazami voznikali tri fei, to v tot den, kogda ja tanceval v Altite, ja uvidel sem fej. CHerez tri dnja ja tanceval v Verishale. Tri dnja spustja menja priveli na dvor knjazja. S etogo momenta u menja voobshe bolshe ne bilo nikakogo obshenija s ljudmi... Kogda narodilsja novij mesjac i prishli duhi-zashitniki, ja bolshe ne mog sebja sderzhivat. Moj duh pokinul telo i pospeshil k gore. JA ostavalsja tam s fejami v techenie pjati dnej. Oni davali mne sinij stakan s sinim molokom. JA pil moloko. Po istechenii pjatogo dnja v Altite bil bolshoj prazdnik i eshe odin v Suriase. No ja nichego ne zamechal. Zatem velikaja Mat dala mne razreshenie vernutsja. JA prishel so vsemi fejami. Odna bila Galzali, drugaja - Zabaramgul. Oni polozhili menja pod orehovoe derevo u istochnika v Altite. Kogda menja uvideli moi rodnie i druzja, oni ochen obradovalis. JA ved vernulsja i ne bil propavshim. JA otpravilsja s nimi domoj, no ne mog nichego est. JA vse eshe bil s fejami, i moi chuvstva bili u nih.

Holger Kalvajt - SHamani, celiteli, znahari.

§§ ТРАНС КАК НАЧАЛЬНАЯ ФОРМА ПРОСВЕТЛЕНИЯ

Скачать: транс, начальная, форма, просветления.doc || Скачать: транс, начальная, форма, просветления.mp3

Страница сгенерирована за 0.106326 секунд

{ вернуться в начало } { главная }

Твоя Йога. Твоя Йога