СОМА

{ йога } { астрал } { магия } { чакры } { гадания } { гороскопы } { фэн-шуй } { сонники } { эзотерика } { лечение } { пирамиды } { мантры } { медитация } { гипноз } { предсказания } { психология }
сома

«СОМА»

СОМА.

В индийской мифологии слово «сома» употребляется очень часто. У него четыре значения. Происходит оно от глагола «выжимать» и относится к соку растения, из которого готовили пьянящий напиток. Так же назывался и бог этого напитка - Сома. Позже его стали отождествлять с богом Луны или даже называть ее этим именем. Наконец Сомой порой называли животворный дождь или жертвенные возлияния (тоже, возможно, связанные с вызыванием дождя).

В одном гимне «Упанишад» сказано: «На этом огне боги совершают жертвоприношения веры. Из этого жертвоприношения возникает владыка Сома... Из этого жертвоприношения возникает дождь... На этом огне боги совершают жертвоприношения дождя. Из этого жертвоприношения возникает пища». В другом месте утверждается: «Приношение Соме - наисовершеннейшее из всех жертвоприношений...»
Представляет интерес гимн соме (как напитку, соку) из «Риг-веды», приводимый ниже с некоторыми сокращениями и изменениями:
Поистине расходятся помыслы и желания людей Плотник желает поломки, врачеватель - болезни,
брахман - выжимающего [сок сомы]. Для Индры стекайте, о капли [сомы]!.. Я - стихотворец, отец - врачеватель, мать -т
ловко вращает жернова. К достатку идем мы разными путями, словно [пастухи]
за коровами.
Для Индры стекайте, о капли [сомы]! Коню нужна легкая повозка, потешнику - смех, Детородному органу нужно влагалище, вода - лягушке, Для Индры стекайте, о капли [сомы]!
Это откровенно авторское сочинение, даже с элементами автобиографии. Кстати, сторонникам фрейдистско-примитивного толкования древних мифов и поэм здесь не остается почвы для сексуальных фантазий: вещи названы своими именами, без затей и кривотолков. Что же хотел передать слушателям автор?
Первая же строка наводит на серьезные размышления. Оказывается, для реализации некоторых наших благих побуждений (исправления поломки, помощи больному) необходимо присутствие в мире несовершенства, зла, бед. Наши благие помыслы могут решительно расходиться с материальными интересами.
Вообще, связаны неразрывно между собой живое и неживое, телесное и чувственное, духовно-высокое (например, молитва и ритуальная жертва брахмана) с материально-низким (работой выжимающего сок).
В припеве постоянно упоминается Индра. Что это означает? Как мы уже говорили, хмельной напиток - сома - придавал силы и
храбрости воинам, покровителем которых являлся Индра. Кроме того, как считалось, сому употребляют не только люди, но и боги; его использовали в ритуальных целях, и тогда опьяняющий сок превращался в божественного Сому Павамана («Очищающий»). Впрочем, называть его хмельным или опьяняющим можно лишь с немалой долей условности. Это - не вино или пиво, а наркотический галлюциногенный напиток.
Вряд ли случайно в мифе об Индре сказано, что от сомы он становился не только сильней и решительней, но и крупнее. Такое ощущение характерно для некоторых видов наркотического опьянения.
Скорее всего, сома - не просто перебродивший растительный сок, а более сложный напиток, в который жрецы добавляли определенные препараты (например, конопляные или опиумные).
Вряд ли случайно приготовление сомы связано с какими-то манипуляциями у огня. Если бы достаточно было просто выжимать сок определенного растения, то, без сомнения, сома быстро бы превратился в любимый народом напиток. Капли сока еще надо было суметь превратить в капли сомы!
В одном из мифов Сома назван сыном Праджапати и братом Индры, Агни. Далее сказано:
«Он, Индра, сказал Агни и Соме, братьям [своим]: «Я хочу совершить для вас жертвоприношение, исполняющее желания, то, которое отец Праджапати позволил мне совершить!» - «Да будет так!»...Один из них стал поглотителем пищи, другой - пищей. Поистине, Агни стал поглотителем пищи, Сома - пищей».
Тут тоже бог напитка и бог огня выступают вместе, а с ними связано жертвоприношение, и не простое, а исполняющее все желания. Правда, на этот счет есть иное толкование. По мнению датского ученого конца XIX в. Э. Леманна: «В выжимании сомы заключалась, очевидно, своего рода природная символика, которой свойственна была некоторая чудотворная сила: подобно тому как живая жидкость струится через сито из овечьих волос, так и дождь льется из облаков; вообще сома и дождь часто отождествляются...

Еще чаще Сома связывается с Агни или приравнивается к нему. Дождь и огонь, по понятию Вед, сливаются в одно целое, так как они сопровождают друг друга. Огонь производит дождь (молния); дождь, в свою очередь, создает огонь, так как он, производя рост деревьев, влагает в них огонь; сома, - так говорится, - это огонь в жидком состоянии... Орел, несущий Сому с небес и его проливающий, есть сам Агни, который довольно часто изображается в виде птицы; причиной истечения амброзиальной жидкости, Сомы, или дождя считается нисходящий огонь или молниеносный луч».
Сравнение сомы с амброзией в данном случае подразумевает необычайное действие, вознесение к небесам, в призрачный мир богов. Э. Леманн не учел, что это не могло быть чем-то просто очень вкусным, сладким (зачем бы тогда принимать такое средство перед битвой и связывать его с Индрой?!). А у хмельного напитка было вообще другое название: сура. Так что наиболее правдоподобно, что божественной Сомой называли наркотик, секрет приготовления которого знали только посвященные, жрецы.
У Сомы, который упоминается в Ведах, множество самых разнообразных свойств и достоинств, вплоть до того, что его называют владыкой мира, богом богов, носителем жизненной силы. Называют его и «всевозбуждающим», «всезнающим», «небесным», что тоже вполне отвечает тем чувствам, которые возбуждает наркотик (недаром наркоманы говорят о «полете»).
Надо иметь в виду, что наркотики, различные психотропные средства применялись в религиозных ритуалах и шаманских камланиях во всех концах земли, у многих племен и народов. В этом отношении Сома - не исключение, а общее правило, поистине могущественный бог (у ариев Персии его называли хаомой и посвящали ему восторженные строки). Вспомним и о викингах, которые перед боями тоже приводили себя в возбужденное состояние с помощью наркотических средств, к числу которых относятся, конечно, и алкогольные напитки.
Сома - дурманящий напиток богов, браминов и воинов, тот самый божественный Сома, которому в Древней Индии приносили жертвы, в честь которого слагали гимны, оказывал немалое воздействие не только на отдельных людей, но и на всю цивилизацию. К употреблению наркотика начинали привыкать многие жрецы (по-видимому, воины принимали его не столь часто). А эта каста была носителем знаний, мудрости, традиций.

Когда историки рассуждают о причинах падения цивилизаций, то упускают из вида не только факторы взаимодействия общества с окружающей природной средой, но и подрыв духовных основ общества, общественного сознания. Распространение наркомании в прошлые века могло быть особенно губительным потому, что люди не сознавали ее пагубность, а количество населения было сравнительно невелико. Интеллектуальную и духовную функций исполняли главным образом (а в Индии почти исключительно) представители духовенства. Их деградация неминуемо приводила к разрушению общественных связей. Общественное сознание становилось затуманенным, необычайную популярность обретали суеверия и предрассудки, нелепые фантазии, «оккультные науки».
Поклонение Соме - олицетворенному наркотику - должно было губительно сказаться на состоянии древнеиндийского общества. В военное время Сома одухотворял бойцов, вдохновлял на героические деяния, вселял надежду на райское блаженство после героической смерти. Но в мирное время опьяненные сомой служители культа и властители постепенно деградировали, и это должно было вызывать острые кризисы цивилизации, ее застой и упадок.

АГНИ.

Имя этого бога для русского уха звучит совершенно понятно: огонь, огни (первая буква произносится обычно как «а»). Культ Агни предполагает не просто огонь как таковой, а прежде всего жертвенный, который обеспечивает связь людей с богами. Поэтому Агни часто упоминается вместе с Сомой. Кроме того, в плане философском, воздаются почести духу огня, огненосной субстанции, одной из главнейших природных стихий.
«Агни - бог огня, - пишет индолог Н.Р. Гусева, - может считаться богом уникальной судьбы: на протяжении всего исторического периода, в течение которого индийцы его почитали, т.е. начиная с конца II тысячелетия до н.э. и вплоть до наших дней, всегда имело место религиозное преклонение перед ним и всегда ему приписывали одни и те же чудодейственные свойства и его ставили в один ряд с самыми влиятельными богами. Функциональные нагрузки большинства богов исторически менялись и частично утрачивались, тогда как верующие индусы в современной Индии продолжают приписывать Агни те же качества и функции, которые ему приписывались ведическими и, совершенно очевидно, доведическими арьями; гимном Агни начинается Ригведа».
Такая удивительная стабильность образа бога объясняется его ясной принадлежностью к данному явлению (объекту) природы, сопровождающему жизнь человеческую со времен не только доисторических, но и более древних, когда еще только формировался облик людей современного вида, как предполагается, в связи с широким использованием огня и приготовлением обработанной на костре пиши.
У арийских племен огонь сопровождал человека от рождения, когда на домашнем алтаре приносили жертвы богам, при посвящении, свадьбе, самых разнообразных ритуалах; на смертном одре, где сжигалось тело, освобождая нетленную душу, и после смерти, на поминках. Существовал особый обряд добывания священного огня. Согласно Ригведе, огонь-Агни «породила счастливая древесина для трения»; «знаток [всех] существ вложен между двух кусков дерева для трения»; «добывайте трением, о мужи, провидца недвуличного»: если они добывают [его] трением руками, он ярко зажигается среди кусков дерева, алый, как скаковой конь».
Безусловно, способ добывания огня трением - очень древний - должен был выглядеть как волшебство, священнодействие. Но здесь еще есть уподобление огня правде («провидцу недвуличному»). В Ведах о священном огне (отождествленном, между прочим, с дыханием) сказано: «Поистине служение этому огню - правда. Тот, кто говорит правду, подобен тому, кто изливает топленое масло на зажженный жертвенный огонь. Так воспламеняет он этот огонь. Жар его все усиливается. С каждым днем он [говорящий правду] становится более сильным».
«Поистине Агни есть речь», - сказано там же. Но кроме дыхания и речи его соединяют с зарождением жизни. Когда из вселенских вод возникло мировое яйцо, «Зародыш внутри был создан в виде Агри [Начала]. Он есть Агри, ибо он был создан как начало этой вселенной. Поистине он - Агри, и называют его Агни тайно. Ибо боги любят неявное».
Здесь мы вновь сталкиваемся с игрой слов, когда созвучие предполагает сходство смысла. Так через структуру языка человек стремится понять то, что, возможно, было вложено предками в те или иные слова. Метод, конечно, замечательный, но требующий большой осмотрительности (как видим, к Ведам восходит зарождение такой области знаний, как палеолингвистика). В космогоническом аспекте соединение Агри с Агни означает, что огонь был у истоков жизни. Более того, он остается основой жизни и познания. В «Шатопатха-брахмане» приведены такие рассуждения:
«Дхира, сын Шатапарни, приблизился к Махашале, сыну Джа-балы. Его спросил он: «Что познав, приблизился ты ко мне?» - «Огонь познал я». - «Какой огонь познал ты?» - «Речь». - «Каким становится тот, кто познал этот огонь?» - «Способным говорить становится тот, - ответил он, - речь не покидает его».
Далее выясняется, что огонь претворяется в зрение, мысль, слух, дыхание. Дхира говорит: «Поистине дыхание есть этот огонь. Поистине, когда человек засыпает, в дыхание входит речь, в дыхание - зрение, в дыхание - мысль, в дыхание - слух. Когда он просыпается, они вновь рождаются из дыхания...»
Наконец, Агни называется и поглотителем пищи. Когда Индра предложил совершить жертвоприношение в честь своих братьев Агни и Сомы, они согласились олицетворять этот ритуал: «Один из них стал поглотителем пищи, другой - пищей. Поистине Агни стал поглотителем пищи, Сома - пищей».
Если сопоставить все то, что было сказано в приведенных выше текстах о свойствах и назначении огня-Агни, он предстает - помимо всего прочего - как символ жизненной энергии, процесса горения внутри живого организма, догадка замечательная! Ведь процесс жизнедеятельности в науке принято сопоставлять с медленным горением, для поддержания которого служит дыхание (потребление кислорода) и питание (использование «горючего»).
Конечно, древнеиндийские мудрецы не размышляли о химических основах жизнедеятельности. Однако суть проявления жизни как одного из воплощений огненосной и светоносной стихии они постигли верно. Ведь то, что мы называем калорийностью пищи, есть и ее «агнийность» (в смысле энергоемкости, которую усваивает человеческий организм). Но не будем забывать, что Агни был для древних индийцев не только воплощением огня, но и мифологической фигурой. У ритуального костра они взывали к нему как посреднику между людьми и богами: «О Агни, только та жертва и тот обряд, которые ты охватываешь со всех сторон, идут к богам».
Согласно преданию, Агни появился на свет сам по себе (по другим версиям - из вод, на небе или от соединения матери-земли с отцом-небом, что можно толковать как вертикальный разряд молнии). Боги пожелали, чтобы он стал приносить для них жертвенные дары. Он испугался, что с угасанием жертвенного огня зачахнет и он, а потому решил укрыться в безбрежных водах. На земле воцарился мрак, которым воспользовались демоны, чтобы установить свое господство.
Пришлось богам отправиться на поиски Агни. Им помогла рыба, для которой был нестерпим жар Агни. Она открыла богам его убежище. Разгневанный Агни проклял рыбу, и с тех пор не способны рыбы кричать от боли, вовсе лишены речи и не выносят не только огня, но даже света и тепла.
Есть ли в этом мифе потаенный глубокий смысл? Вряд ли. Далеко не всегда люди рассказывали только мудрые притчи или поэтически украшенные философские идеи. Нередко в памяти народа сохранялись занятные, а то и пикантные истории, бесхитростные волшебные сказки.
Но для людей, конечно же, главными были не фантасмагории или поэтические образы, которые навевает трепетный и могучий, изменчивый и в то же время постоянный огонь костра. Бог Агни был прежде всего воплощением света и тепла, который разгоняет вкрадчивых демонов ночи, поднимается в небо, унося с собой молитвы и гимны; Агни, сплачивающий семью вокруг домашнего очага.
Может показаться странным, что в древности у людей огонь не ассоциировался с грозной и губительной силой, враждебной человеку и всему живому. «Для большинства гимнов характерно, - писал В.Н. Топоров, - что Агни горит, сияет, освещает, обладает всеми силами, заполняет воздушное пространство, открывает двери тьмы, укрепляет небо и землю, охраняет их, восходит на небо, рождает оба мира, живет в воде; знает все пути, все мудрости, все миры, все людские тайны; наблюдает за всем на свете, правит законом; приводит богов на жертвоприношение. Агни дружествен к людям, к долгу, соединяет супругов, приносит богатство, поощряет певцов, поражает врагов, тьму... Из его эпитетов особенно известны: Джатаведас - «знаток всех существ» (или «знающий о предшествующих рождениях»), Танунапат - «сын самого себя», Вайщванара - «принадлежащий всем людям»...»
Почему в этом длинном перечне отсутствуют «отрицательные» черты? Разве не было тогда сильных лесных и степных пожаров? Разве огонь не пожирал жилища? Вероятно, причины бытовых пожаров люди по справедливости связывали не столько со стихией огня, сколько с «человеческим фактором». С действующими вулканами, огнедышащими горами, арии встречались редко, а лесные и степные пожары тоже были делом рук самих людей (как тогда, так и ныне). Вот почему Агни считался богом света, добра, истины.

ВАРУНА.

«Вседержителю вознесу я возвышенную, глубокую молитву, приятную прославленному Варуне, который разбил землю, чтобы разостлать ее для солнца, как жрец - шкуру [жертвы]...
Бочку с отверстием внизу Варуна вылил на оба мира и в воздушное пространство. Ею царь всей вселенной, как дождь хлеба, орошает почву.
Он орошает почву, землю и небо. Когда же Варуна хочет, чтоб его подоили, тучей окутываются горы, и неистовые мужи опускают поводья».
Не следует думать, будто Варуну действительно считали повелителем Вселенной и богом богов. Высокие «звания» обычно использовались при обращении к тому богу, от которого в данный момент ожидали благ. От Варуны ожидали много хорошего, ибо в его распоряжении были земные и небесные воды, а также ночное небо. Для земледельцев распределение вод на земле, в облаках и почве, позволяющее из года в год собирать урожаи - результат мудрого замысла вселенского Разума (Пуруши): «Мыслью его (т.е. Пуруши) были созданы волы и Варуна. Воды принесли ему веру и добрые деяния. А Варуна защитил его потомков своей дхармой (т.е. законом). Так воды и Варуна служат своей прародительнице - мысли. Там, где веды и Варуна, там и мир того, кто знает эту силу мысли, и пока не погибнет мир вод и Варуны, не погибнет и его мир».
В гимне подчеркивается значение мирового порядка. Варуна властвует над водами, подчиняясь его закону, а не собственным прихотям. Об этом говорится настойчиво. По-видимому, автор понимает, знает на собственном опыте, что не всегда небесная вода проливается в нужное для земледельца время. Значит, не всегда Варуна управляет своим хозяйством так, чтобы принести пользу людям. Требуется напоминать ему снова и снова о разумном устройстве мироздания, которое требуется поддерживать
Возможно, еще до создания Вед Варуна был небесным богом, управлявшим движением светил и определившим и'исполнявшим законы мироздания (у древних греков таким богом был Уран; созвучие имен позволяет предполагать их генетическую связь - как двух отражений некогда единого верховного божества индоевропейцев). Бог Варуна считался повелителем западных вод и земель (слово «варуни» означает запад), а его роскошный дворец находился на дне океана. По мнению Н Р Гусевой, есть основания сопоставлять Варуну со славянским богом неба, атмосферных вод и огня - Перуном.
Владыкой ночи Варуна был признан, по-видимому, потому, что на западе солнце заходит, уступая место тьме. Но в то же время тысячами глаз своих помощников наблюдает Варуна за всем, происходящим на земле' «Кто идет, или стоит, кто тайно крадется, кто ищет себе убежище, или спешит от него, о чем говорят двое, сидя вместе, - то знает владыка Варуна, присутствующий в качестве третьего. И если б я перешел за пределы неба, то все же я не ушел бы от царя Варуны; с небес спешат сюда его соглядатаи, обозревающие мир тысячью глаз».
Одна из важных задач Варуны - следить за сохранением мирового порядка и сохранением людьми моральных заповедей. Наиболее тяжкий грех - клятвопреступление. Там, где преступник ухитряется уйти от суда людей, вмешивается Варуна Он карает грешника, насылая на него болезни, несчастья и преждевременную смерть.
Неотвратимость наказания не только за явные, но и за тайные, скрытые от других людей прегрешения в последующие века легла в основу концепции кармы, судьбы, неизбежного возмездия за неправедную жизнь и воздаяния за праведную; и если она не проявится в этой жизни, то скажется при дальнейших перевоплощениях души. Правда, у Варуны как божества древнего сохраняются чисто человеческие черты: он волен наказать и помиловать, проявить благосклонность, наставлять человека на путь истинный.
«Хорошей чертой Варуны, - писал Э. Леманн, - служит то, что при обращении к нему молитва играет наибольшую роль и несколько сдвигает на задний план вечную куплю-продажу жертвы... В этих песнях, особенно в тех из них, которые приписываются певцу Васиште, слышится искренняя, прочувствованная молитва». И не удивительно: всеведение Варуны вынуждает к искренности при обращении к нему.
Впрочем, с укреплением государственных структур и усложнением общественной жизни образ Варуны стал постепенно тускнеть. Ему начали приписывать фривольное поведение; влюбившись в прекрасную дочь бога Луны (Сомы), он ее похитил, несмотря на то что она была отдана в жены одному мудрецу. С помощью заклинаний мудрец наслал великую сушь, от которой стал мелеть даже океан. Испуганный Варуна вернул ему его жену.
Подобные истории показывают, что в обществе произошли существенные изменения и к исполнению нравственного закона стали относиться с некоторой иронией. Нужны были новые идеи, требовались новые божественные установления для поддержания общественного порядка, основа которого находится в душах людей, а не в каких-либо учреждениях и законодательных актах.

РУДРА.

Как божество он олицетворяет бурю, грозу, ярость. В одном из мифов он в гневе великом врывается на пир богов, куда его не пригласили и где в отчаянии бросилась в огонь его жена Сати. Пир устроил Дакша, отец Сати (и еще 49-ти дочерей) Рудра причинил увечья многим богам, а Дакше снес голову, которую потом не могли отыскать, из-за чего пришлось пострадавшему приладить голову козла.
Этот эпизод отражает, судя по всему, очень древний обычай, согласно которому в жертву Рудре приносили людей, побежденных воинов. В «Махабхарате» рассказывается о том, что царь Ма-гадхи Джарасандха, захватив в плен 86 побежденных князей, собирался принести их в жертву Рудре. Кришна спросил его, почему он хочет поступить так жестоко. «Таков древний обычай кшатриев», - ответил царь. Кришна осудил этот обычай как недостойный.
О древности почитания Рудры свидетельствует то, что он был охотником и покровителем охоты, владыкой лекарственных трав, который не только может поранить, но и вылечить раны. Он считался, кроме того, богом гор и лесов. По-видимому, он был связан с горным делом или считался покровителем рудокопов,
причем очень древних, относящихся к временам индоевропейского единства.
По мнению Н.Р. Гусевой, ему может соответствовать древне-славянский Род, которого Б.А. Рыбаков охарактеризовал так: «В представлении земледельца это был грозный и капризный бог Неба, владевший тучами, дождем, молнией, бог, от которого зависела вся жизнь на земле». Как отметила Н.Р. Гусева: «Эта характеристика, полностью совпадает с той, которую дают веды и книги-брахманы богу Рудре. Значение имени Рудры по санскритским словарям буквально воспроизводит вышеприведенные слова Б.А. Рыбакова, грозный, могучий, рычащий, бог гроз, благостный, достойный прославления. Имя Рода и Рудры разъясняется и как красный, сияющий, сверкающий. Значение «красный» возводится в санскрите к древнему корню... «рудх», который означал «быть красным, бурым». С этим древнейшим значением можно сопоставить слова «родрый», «рудый», «рдяный», обозначающие красный цвет, и древнерусское слово «руда», употребляющееся в значении крови».

Придется еще раз вспомнить, что то же слово означает и полезное ископаемое. А добывали в те времена полезные ископаемые только в горах, если не считать бурых болотных руд, добываемых в лесных болотах. В таком случае делается понятной связь Рудры с горами и лесами, а также типологическая параллель, отмеченная В.Н. Топововым: Рудла и крот - Аполлон и мыши.
Возможно, соединение Рудры и смерти объясняется тем, что слово «руд» переводится как «рыдать». В одном из гимнов Вед сказано: когда чувства и душа «покидают это умирающее тело, они заставляют рыдать [близких]. Они заставляют рыдать, потому они Рудры». Вновь сказывается игра слов, созвучий. Так или иначе, но его называли «мужеубийцей», может быть, в связи с кровавыми жертвоприношениями. Хотя считалось, что смерть он способен насылать самыми разными способами, и не только на людей, но и на домашний скот.
Его владения, жилье, согласно поверьям, находились на севере, который индийцы считали краем суровым, опасным, плохим. Это наводит на мысль, что арийские племена, обосновавшиеся в Индии, пришли из каких-то северных краев, сохранив в памяти поколений туманные образы тех мест, где жилось им несладко или, во всяком случае, не так, как на благодатном юге.
Где могла находиться эта северная прародина племен, почитавших издревне Рудру? Очень возможно, что где-то в районе реки Неман, где ученые отмечают скопление гидронимов (а названия рек обычно сохраняются с древнейших времен), которые относятся к индоевропейским. Отметим, что приток Немана - Рось и там же есть гидронимы Руда, Рудка, Ржавец. Вдобавок на этих же территориях пять-семь тысячелетий назад производились активные горные работы: добывали кремень.
Впрочем, предположение об этой прародине требует более убедительных обоснований.
С Рудрой связаны представления о жизненной и сексуальной силе. Возносили к нему молитву: «Да создаст он благо нашему скакуну, здоровье барану и орлу, мужчинам и женщинам, быку». Преимущественно в этом своем качестве он постепенно превратился в бога Шиву, утратив свои грозные и страшные качества. Возможно, в мифе о Дакше, не пригласившем на пир богов Рудру, отражается уход Рудры в прошлое, забвение его имени, что вызывало возмущение некоторых жрецов, поэтов. Но что тут поделаешь: боги смертны. Как сказано в одной из «Упанишад»: «Боги умирают везде и всюду». Ведь их опора, место их пребывания - сердца и разум людей.

Предыдущая:
ПРАДЖАПАТИ
Следующая:
СОМА

Ключевые слова этой страницы: сома

сома

{ СОМА }

Транслитерация:

SOMA.

V indijskoj mifologii slovo «soma» upotrebljaetsja ochen chasto. U nego chetire znachenija. Proishodit ono ot glagola «vizhimat» i otnositsja k soku rastenija, iz kotorogo gotovili pjanjashij napitok. Tak zhe nazivalsja i bog etogo napitka - Soma. Pozzhe ego stali otozhdestvljat s bogom Luni ili dazhe nazivat ee etim imenem. Nakonec Somoj poroj nazivali zhivotvornij dozhd ili zhertvennie vozlijanija (tozhe, vozmozhno, svjazannie s vizivaniem dozhdja).

V odnom gimne «Upanishad» skazano: «Na etom ogne bogi sovershajut zhertvoprinoshenija veri. Iz etogo zhertvoprinoshenija voznikaet vladika Soma... Iz etogo zhertvoprinoshenija voznikaet dozhd... Na etom ogne bogi sovershajut zhertvoprinoshenija dozhdja. Iz etogo zhertvoprinoshenija voznikaet pisha». V drugom meste utverzhdaetsja: «Prinoshenie Some - naisovershennejshee iz vseh zhertvoprinoshenij...»
Predstavljaet interes gimn some (kak napitku, soku) iz «Rig-vedi», privodimij nizhe s nekotorimi sokrashenijami i izmenenijami:
Poistine rashodjatsja pomisli i zhelanija ljudej Plotnik zhelaet polomki, vrachevatel - bolezni,
brahman - vizhimajushego [sok somi]. Dlja Indri stekajte, o kapli [somi]!.. JA - stihotvorec, otec - vrachevatel, mat -t
lovko vrashaet zhernova. K dostatku idem mi raznimi putjami, slovno [pastuhi]
za korovami.
Dlja Indri stekajte, o kapli [somi]! Konju nuzhna legkaja povozka, poteshniku - smeh, Detorodnomu organu nuzhno vlagalishe, voda - ljagushke, Dlja Indri stekajte, o kapli [somi]!
Eto otkrovenno avtorskoe sochinenie, dazhe s elementami avtobiografii. Kstati, storonnikam frejdistsko-primitivnogo tolkovanija drevnih mifov i poem zdes ne ostaetsja pochvi dlja seksualnih fantazij: veshi nazvani svoimi imenami, bez zatej i krivotolkov. CHto zhe hotel peredat slushateljam avtor?
Pervaja zhe stroka navodit na sereznie razmishlenija. Okazivaetsja, dlja realizacii nekotorih nashih blagih pobuzhdenij (ispravlenija polomki, pomoshi bolnomu) neobhodimo prisutstvie v mire nesovershenstva, zla, bed. Nashi blagie pomisli mogut reshitelno rashoditsja s materialnimi interesami.
Voobshe, svjazani nerazrivno mezhdu soboj zhivoe i nezhivoe, telesnoe i chuvstvennoe, duhovno-visokoe (naprimer, molitva i ritualnaja zhertva brahmana) s materialno-nizkim (rabotoj vizhimajushego sok).
V pripeve postojanno upominaetsja Indra. CHto eto oznachaet? Kak mi uzhe govorili, hmelnoj napitok - soma - pridaval sili i
hrabrosti voinam, pokrovitelem kotorih javljalsja Indra. Krome togo, kak schitalos, somu upotrebljajut ne tolko ljudi, no i bogi; ego ispolzovali v ritualnih celjah, i togda opjanjajushij sok prevrashalsja v bozhestvennogo Somu Pavamana («Ochishajushij»). Vprochem, nazivat ego hmelnim ili opjanjajushim mozhno lish s nemaloj dolej uslovnosti. Eto - ne vino ili pivo, a narkoticheskij galljucinogennij napitok.
Vrjad li sluchajno v mife ob Indre skazano, chto ot somi on stanovilsja ne tolko silnej i reshitelnej, no i krupnee. Takoe oshushenie harakterno dlja nekotorih vidov narkoticheskogo opjanenija.
Skoree vsego, soma - ne prosto perebrodivshij rastitelnij sok, a bolee slozhnij napitok, v kotorij zhreci dobavljali opredelennie preparati (naprimer, konopljanie ili opiumnie).
Vrjad li sluchajno prigotovlenie somi svjazano s kakimi-to manipuljacijami u ognja. Esli bi dostatochno bilo prosto vizhimat sok opredelennogo rastenija, to, bez somnenija, soma bistro bi prevratilsja v ljubimij narodom napitok. Kapli soka eshe nado bilo sumet prevratit v kapli somi!
V odnom iz mifov Soma nazvan sinom Pradzhapati i bratom Indri, Agni. Dalee skazano:
«On, Indra, skazal Agni i Some, bratjam [svoim]: «JA hochu sovershit dlja vas zhertvoprinoshenie, ispolnjajushee zhelanija, to, kotoroe otec Pradzhapati pozvolil mne sovershit!» - «Da budet tak!»...Odin iz nih stal poglotitelem pishi, drugoj - pishej. Poistine, Agni stal poglotitelem pishi, Soma - pishej».
Tut tozhe bog napitka i bog ognja vistupajut vmeste, a s nimi svjazano zhertvoprinoshenie, i ne prostoe, a ispolnjajushee vse zhelanija. Pravda, na etot schet est inoe tolkovanie. Po mneniju datskogo uchenogo konca XIX v. E. Lemanna: «V vizhimanii somi zakljuchalas, ochevidno, svoego roda prirodnaja simvolika, kotoroj svojstvenna bila nekotoraja chudotvornaja sila: podobno tomu kak zhivaja zhidkost struitsja cherez sito iz ovechih volos, tak i dozhd letsja iz oblakov; voobshe soma i dozhd chasto otozhdestvljajutsja...

Eshe chashe Soma svjazivaetsja s Agni ili priravnivaetsja k nemu. Dozhd i ogon, po ponjatiju Ved, slivajutsja v odno celoe, tak kak oni soprovozhdajut drug druga. Ogon proizvodit dozhd (molnija); dozhd, v svoju ochered, sozdaet ogon, tak kak on, proizvodja rost derevev, vlagaet v nih ogon; soma, - tak govoritsja, - eto ogon v zhidkom sostojanii... Orel, nesushij Somu s nebes i ego prolivajushij, est sam Agni, kotorij dovolno chasto izobrazhaetsja v vide ptici; prichinoj istechenija ambrozialnoj zhidkosti, Somi, ili dozhdja schitaetsja nishodjashij ogon ili molnienosnij luch».
Sravnenie somi s ambroziej v dannom sluchae podrazumevaet neobichajnoe dejstvie, voznesenie k nebesam, v prizrachnij mir bogov. E. Lemann ne uchel, chto eto ne moglo bit chem-to prosto ochen vkusnim, sladkim (zachem bi togda prinimat takoe sredstvo pered bitvoj i svjazivat ego s Indroj?!). A u hmelnogo napitka bilo voobshe drugoe nazvanie: sura. Tak chto naibolee pravdopodobno, chto bozhestvennoj Somoj nazivali narkotik, sekret prigotovlenija kotorogo znali tolko posvjashennie, zhreci.
U Somi, kotorij upominaetsja v Vedah, mnozhestvo samih raznoobraznih svojstv i dostoinstv, vplot do togo, chto ego nazivajut vladikoj mira, bogom bogov, nositelem zhiznennoj sili. Nazivajut ego i «vsevozbuzhdajushim», «vseznajushim», «nebesnim», chto tozhe vpolne otvechaet tem chuvstvam, kotorie vozbuzhdaet narkotik (nedarom narkomani govorjat o «polete»).
Nado imet v vidu, chto narkotiki, razlichnie psihotropnie sredstva primenjalis v religioznih ritualah i shamanskih kamlanijah vo vseh koncah zemli, u mnogih plemen i narodov. V etom otnoshenii Soma - ne iskljuchenie, a obshee pravilo, poistine mogushestvennij bog (u ariev Persii ego nazivali haomoj i posvjashali emu vostorzhennie stroki). Vspomnim i o vikingah, kotorie pered bojami tozhe privodili sebja v vozbuzhdennoe sostojanie s pomoshju narkoticheskih sredstv, k chislu kotorih otnosjatsja, konechno, i alkogolnie napitki.
Soma - durmanjashij napitok bogov, braminov i voinov, tot samij bozhestvennij Soma, kotoromu v Drevnej Indii prinosili zhertvi, v chest kotorogo slagali gimni, okazival nemaloe vozdejstvie ne tolko na otdelnih ljudej, no i na vsju civilizaciju. K upotrebleniju narkotika nachinali privikat mnogie zhreci (po-vidimomu, voini prinimali ego ne stol chasto). A eta kasta bila nositelem znanij, mudrosti, tradicij.

Kogda istoriki rassuzhdajut o prichinah padenija civilizacij, to upuskajut iz vida ne tolko faktori vzaimodejstvija obshestva s okruzhajushej prirodnoj sredoj, no i podriv duhovnih osnov obshestva, obshestvennogo soznanija. Rasprostranenie narkomanii v proshlie veka moglo bit osobenno gubitelnim potomu, chto ljudi ne soznavali ee pagubnost, a kolichestvo naselenija bilo sravnitelno neveliko. Intellektualnuju i duhovnuju funkcij ispolnjali glavnim obrazom (a v Indii pochti iskljuchitelno) predstaviteli duhovenstva. Ih degradacija neminuemo privodila k razrusheniju obshestvennih svjazej. Obshestvennoe soznanie stanovilos zatumanennim, neobichajnuju populjarnost obretali sueverija i predrassudki, nelepie fantazii, «okkultnie nauki».
Poklonenie Some - olicetvorennomu narkotiku - dolzhno bilo gubitelno skazatsja na sostojanii drevneindijskogo obshestva. V voennoe vremja Soma oduhotvorjal bojcov, vdohnovljal na geroicheskie dejanija, vseljal nadezhdu na rajskoe blazhenstvo posle geroicheskoj smerti. No v mirnoe vremja opjanennie somoj sluzhiteli kulta i vlastiteli postepenno degradirovali, i eto dolzhno bilo vizivat ostrie krizisi civilizacii, ee zastoj i upadok.

AGNI.

Imja etogo boga dlja russkogo uha zvuchit sovershenno ponjatno: ogon, ogni (pervaja bukva proiznositsja obichno kak «a»). Kult Agni predpolagaet ne prosto ogon kak takovoj, a prezhde vsego zhertvennij, kotorij obespechivaet svjaz ljudej s bogami. Poetomu Agni chasto upominaetsja vmeste s Somoj. Krome togo, v plane filosofskom, vozdajutsja pochesti duhu ognja, ognenosnoj substancii, odnoj iz glavnejshih prirodnih stihij.
«Agni - bog ognja, - pishet indolog N.R. Guseva, - mozhet schitatsja bogom unikalnoj sudbi: na protjazhenii vsego istoricheskogo perioda, v techenie kotorogo indijci ego pochitali, t.e. nachinaja s konca II tisjacheletija do n.e. i vplot do nashih dnej, vsegda imelo mesto religioznoe preklonenie pered nim i vsegda emu pripisivali odni i te zhe chudodejstvennie svojstva i ego stavili v odin rjad s samimi vlijatelnimi bogami. Funkcionalnie nagruzki bolshinstva bogov istoricheski menjalis i chastichno utrachivalis, togda kak verujushie indusi v sovremennoj Indii prodolzhajut pripisivat Agni te zhe kachestva i funkcii, kotorie emu pripisivalis vedicheskimi i, sovershenno ochevidno, dovedicheskimi arjami; gimnom Agni nachinaetsja Rigveda».
Takaja udivitelnaja stabilnost obraza boga objasnjaetsja ego jasnoj prinadlezhnostju k dannomu javleniju (obektu) prirodi, soprovozhdajushemu zhizn chelovecheskuju so vremen ne tolko doistoricheskih, no i bolee drevnih, kogda eshe tolko formirovalsja oblik ljudej sovremennogo vida, kak predpolagaetsja, v svjazi s shirokim ispolzovaniem ognja i prigotovleniem obrabotannoj na kostre pishi.
U arijskih plemen ogon soprovozhdal cheloveka ot rozhdenija, kogda na domashnem altare prinosili zhertvi bogam, pri posvjashenii, svadbe, samih raznoobraznih ritualah; na smertnom odre, gde szhigalos telo, osvobozhdaja netlennuju dushu, i posle smerti, na pominkah. Sushestvoval osobij obrjad dobivanija svjashennogo ognja. Soglasno Rigvede, ogon-Agni «porodila schastlivaja drevesina dlja trenija»; «znatok [vseh] sushestv vlozhen mezhdu dvuh kuskov dereva dlja trenija»; «dobivajte treniem, o muzhi, providca nedvulichnogo»: esli oni dobivajut [ego] treniem rukami, on jarko zazhigaetsja sredi kuskov dereva, alij, kak skakovoj kon».
Bezuslovno, sposob dobivanija ognja treniem - ochen drevnij - dolzhen bil vigljadet kak volshebstvo, svjashennodejstvie. No zdes eshe est upodoblenie ognja pravde («providcu nedvulichnomu»). V Vedah o svjashennom ogne (otozhdestvlennom, mezhdu prochim, s dihaniem) skazano: «Poistine sluzhenie etomu ognju - pravda. Tot, kto govorit pravdu, podoben tomu, kto izlivaet toplenoe maslo na zazhzhennij zhertvennij ogon. Tak vosplamenjaet on etot ogon. ZHar ego vse usilivaetsja. S kazhdim dnem on [govorjashij pravdu] stanovitsja bolee silnim».
«Poistine Agni est rech», - skazano tam zhe. No krome dihanija i rechi ego soedinjajut s zarozhdeniem zhizni. Kogda iz vselenskih vod vozniklo mirovoe jajco, «Zarodish vnutri bil sozdan v vide Agri [Nachala]. On est Agri, ibo on bil sozdan kak nachalo etoj vselennoj. Poistine on - Agri, i nazivajut ego Agni tajno. Ibo bogi ljubjat nejavnoe».
Zdes mi vnov stalkivaemsja s igroj slov, kogda sozvuchie predpolagaet shodstvo smisla. Tak cherez strukturu jazika chelovek stremitsja ponjat to, chto, vozmozhno, bilo vlozheno predkami v te ili inie slova. Metod, konechno, zamechatelnij, no trebujushij bolshoj osmotritelnosti (kak vidim, k Vedam voshodit zarozhdenie takoj oblasti znanij, kak paleolingvistika). V kosmogonicheskom aspekte soedinenie Agri s Agni oznachaet, chto ogon bil u istokov zhizni. Bolee togo, on ostaetsja osnovoj zhizni i poznanija. V «SHatopatha-brahmane» privedeni takie rassuzhdenija:
«Dhira, sin SHataparni, priblizilsja k Mahashale, sinu Dzha-bali. Ego sprosil on: «CHto poznav, priblizilsja ti ko mne?» - «Ogon poznal ja». - «Kakoj ogon poznal ti?» - «Rech». - «Kakim stanovitsja tot, kto poznal etot ogon?» - «Sposobnim govorit stanovitsja tot, - otvetil on, - rech ne pokidaet ego».
Dalee vijasnjaetsja, chto ogon pretvorjaetsja v zrenie, misl, sluh, dihanie. Dhira govorit: «Poistine dihanie est etot ogon. Poistine, kogda chelovek zasipaet, v dihanie vhodit rech, v dihanie - zrenie, v dihanie - misl, v dihanie - sluh. Kogda on prosipaetsja, oni vnov rozhdajutsja iz dihanija...»
Nakonec, Agni nazivaetsja i poglotitelem pishi. Kogda Indra predlozhil sovershit zhertvoprinoshenie v chest svoih bratev Agni i Somi, oni soglasilis olicetvorjat etot ritual: «Odin iz nih stal poglotitelem pishi, drugoj - pishej. Poistine Agni stal poglotitelem pishi, Soma - pishej».
Esli sopostavit vse to, chto bilo skazano v privedennih vishe tekstah o svojstvah i naznachenii ognja-Agni, on predstaet - pomimo vsego prochego - kak simvol zhiznennoj energii, processa gorenija vnutri zhivogo organizma, dogadka zamechatelnaja! Ved process zhiznedejatelnosti v nauke prinjato sopostavljat s medlennim goreniem, dlja podderzhanija kotorogo sluzhit dihanie (potreblenie kisloroda) i pitanie (ispolzovanie «gorjuchego»).
Konechno, drevneindijskie mudreci ne razmishljali o himicheskih osnovah zhiznedejatelnosti. Odnako sut projavlenija zhizni kak odnogo iz voploshenij ognenosnoj i svetonosnoj stihii oni postigli verno. Ved to, chto mi nazivaem kalorijnostju pishi, est i ee «agnijnost» (v smisle energoemkosti, kotoruju usvaivaet chelovecheskij organizm). No ne budem zabivat, chto Agni bil dlja drevnih indijcev ne tolko voplosheniem ognja, no i mifologicheskoj figuroj. U ritualnogo kostra oni vzivali k nemu kak posredniku mezhdu ljudmi i bogami: «O Agni, tolko ta zhertva i tot obrjad, kotorie ti ohvativaesh so vseh storon, idut k bogam».
Soglasno predaniju, Agni pojavilsja na svet sam po sebe (po drugim versijam - iz vod, na nebe ili ot soedinenija materi-zemli s otcom-nebom, chto mozhno tolkovat kak vertikalnij razrjad molnii). Bogi pozhelali, chtobi on stal prinosit dlja nih zhertvennie dari. On ispugalsja, chto s ugasaniem zhertvennogo ognja zachahnet i on, a potomu reshil ukritsja v bezbrezhnih vodah. Na zemle vocarilsja mrak, kotorim vospolzovalis demoni, chtobi ustanovit svoe gospodstvo.
Prishlos bogam otpravitsja na poiski Agni. Im pomogla riba, dlja kotoroj bil nesterpim zhar Agni. Ona otkrila bogam ego ubezhishe. Razgnevannij Agni prokljal ribu, i s teh por ne sposobni ribi krichat ot boli, vovse lisheni rechi i ne vinosjat ne tolko ognja, no dazhe sveta i tepla.
Est li v etom mife potaennij glubokij smisl? Vrjad li. Daleko ne vsegda ljudi rasskazivali tolko mudrie pritchi ili poeticheski ukrashennie filosofskie idei. Neredko v pamjati naroda sohranjalis zanjatnie, a to i pikantnie istorii, beshitrostnie volshebnie skazki.
No dlja ljudej, konechno zhe, glavnimi bili ne fantasmagorii ili poeticheskie obrazi, kotorie navevaet trepetnij i moguchij, izmenchivij i v to zhe vremja postojannij ogon kostra. Bog Agni bil prezhde vsego voplosheniem sveta i tepla, kotorij razgonjaet vkradchivih demonov nochi, podnimaetsja v nebo, unosja s soboj molitvi i gimni; Agni, splachivajushij semju vokrug domashnego ochaga.
Mozhet pokazatsja strannim, chto v drevnosti u ljudej ogon ne associirovalsja s groznoj i gubitelnoj siloj, vrazhdebnoj cheloveku i vsemu zhivomu. «Dlja bolshinstva gimnov harakterno, - pisal V.N. Toporov, - chto Agni gorit, sijaet, osveshaet, obladaet vsemi silami, zapolnjaet vozdushnoe prostranstvo, otkrivaet dveri tmi, ukrepljaet nebo i zemlju, ohranjaet ih, voshodit na nebo, rozhdaet oba mira, zhivet v vode; znaet vse puti, vse mudrosti, vse miri, vse ljudskie tajni; nabljudaet za vsem na svete, pravit zakonom; privodit bogov na zhertvoprinoshenie. Agni druzhestven k ljudjam, k dolgu, soedinjaet suprugov, prinosit bogatstvo, pooshrjaet pevcov, porazhaet vragov, tmu... Iz ego epitetov osobenno izvestni: Dzhatavedas - «znatok vseh sushestv» (ili «znajushij o predshestvujushih rozhdenijah»), Tanunapat - «sin samogo sebja», Vajshvanara - «prinadlezhashij vsem ljudjam»...»
Pochemu v etom dlinnom perechne otsutstvujut «otricatelnie» cherti? Razve ne bilo togda silnih lesnih i stepnih pozharov? Razve ogon ne pozhiral zhilisha? Verojatno, prichini bitovih pozharov ljudi po spravedlivosti svjazivali ne stolko so stihiej ognja, skolko s «chelovecheskim faktorom». S dejstvujushimi vulkanami, ognedishashimi gorami, arii vstrechalis redko, a lesnie i stepnie pozhari tozhe bili delom ruk samih ljudej (kak togda, tak i nine). Vot pochemu Agni schitalsja bogom sveta, dobra, istini.

VARUNA.

«Vsederzhitelju voznesu ja vozvishennuju, glubokuju molitvu, prijatnuju proslavlennomu Varune, kotorij razbil zemlju, chtobi razostlat ee dlja solnca, kak zhrec - shkuru [zhertvi]...
Bochku s otverstiem vnizu Varuna vilil na oba mira i v vozdushnoe prostranstvo. Eju car vsej vselennoj, kak dozhd hleba, oroshaet pochvu.
On oroshaet pochvu, zemlju i nebo. Kogda zhe Varuna hochet, chtob ego podoili, tuchej okutivajutsja gori, i neistovie muzhi opuskajut povodja».
Ne sleduet dumat, budto Varunu dejstvitelno schitali povelitelem Vselennoj i bogom bogov. Visokie «zvanija» obichno ispolzovalis pri obrashenii k tomu bogu, ot kotorogo v dannij moment ozhidali blag. Ot Varuni ozhidali mnogo horoshego, ibo v ego rasporjazhenii bili zemnie i nebesnie vodi, a takzhe nochnoe nebo. Dlja zemledelcev raspredelenie vod na zemle, v oblakah i pochve, pozvoljajushee iz goda v god sobirat urozhai - rezultat mudrogo zamisla vselenskogo Razuma (Purushi): «Mislju ego (t.e. Purushi) bili sozdani voli i Varuna. Vodi prinesli emu veru i dobrie dejanija. A Varuna zashitil ego potomkov svoej dharmoj (t.e. zakonom). Tak vodi i Varuna sluzhat svoej praroditelnice - misli. Tam, gde vedi i Varuna, tam i mir togo, kto znaet etu silu misli, i poka ne pogibnet mir vod i Varuni, ne pogibnet i ego mir».
V gimne podcherkivaetsja znachenie mirovogo porjadka. Varuna vlastvuet nad vodami, podchinjajas ego zakonu, a ne sobstvennim prihotjam. Ob etom govoritsja nastojchivo. Po-vidimomu, avtor ponimaet, znaet na sobstvennom opite, chto ne vsegda nebesnaja voda prolivaetsja v nuzhnoe dlja zemledelca vremja. Znachit, ne vsegda Varuna upravljaet svoim hozjajstvom tak, chtobi prinesti polzu ljudjam. Trebuetsja napominat emu snova i snova o razumnom ustrojstve mirozdanija, kotoroe trebuetsja podderzhivat
Vozmozhno, eshe do sozdanija Ved Varuna bil nebesnim bogom, upravljavshim dvizheniem svetil i opredelivshim i'ispolnjavshim zakoni mirozdanija (u drevnih grekov takim bogom bil Uran; sozvuchie imen pozvoljaet predpolagat ih geneticheskuju svjaz - kak dvuh otrazhenij nekogda edinogo verhovnogo bozhestva indoevropejcev). Bog Varuna schitalsja povelitelem zapadnih vod i zemel (slovo «varuni» oznachaet zapad), a ego roskoshnij dvorec nahodilsja na dne okeana. Po mneniju N R Gusevoj, est osnovanija sopostavljat Varunu so slavjanskim bogom neba, atmosfernih vod i ognja - Perunom.
Vladikoj nochi Varuna bil priznan, po-vidimomu, potomu, chto na zapade solnce zahodit, ustupaja mesto tme. No v to zhe vremja tisjachami glaz svoih pomoshnikov nabljudaet Varuna za vsem, proishodjashim na zemle' «Kto idet, ili stoit, kto tajno kradetsja, kto ishet sebe ubezhishe, ili speshit ot nego, o chem govorjat dvoe, sidja vmeste, - to znaet vladika Varuna, prisutstvujushij v kachestve tretego. I esli b ja pereshel za predeli neba, to vse zhe ja ne ushel bi ot carja Varuni; s nebes speshat sjuda ego sogljadatai, obozrevajushie mir tisjachju glaz».
Odna iz vazhnih zadach Varuni - sledit za sohraneniem mirovogo porjadka i sohraneniem ljudmi moralnih zapovedej. Naibolee tjazhkij greh - kljatvoprestuplenie. Tam, gde prestupnik uhitrjaetsja ujti ot suda ljudej, vmeshivaetsja Varuna On karaet greshnika, nasilaja na nego bolezni, neschastja i prezhdevremennuju smert.
Neotvratimost nakazanija ne tolko za javnie, no i za tajnie, skritie ot drugih ljudej pregreshenija v posledujushie veka legla v osnovu koncepcii karmi, sudbi, neizbezhnogo vozmezdija za nepravednuju zhizn i vozdajanija za pravednuju; i esli ona ne projavitsja v etoj zhizni, to skazhetsja pri dalnejshih perevoploshenijah dushi. Pravda, u Varuni kak bozhestva drevnego sohranjajutsja chisto chelovecheskie cherti: on volen nakazat i pomilovat, projavit blagosklonnost, nastavljat cheloveka na put istinnij.
«Horoshej chertoj Varuni, - pisal E. Lemann, - sluzhit to, chto pri obrashenii k nemu molitva igraet naibolshuju rol i neskolko sdvigaet na zadnij plan vechnuju kuplju-prodazhu zhertvi... V etih pesnjah, osobenno v teh iz nih, kotorie pripisivajutsja pevcu Vasishte, slishitsja iskrennjaja, prochuvstvovannaja molitva». I ne udivitelno: vsevedenie Varuni vinuzhdaet k iskrennosti pri obrashenii k nemu.
Vprochem, s ukrepleniem gosudarstvennih struktur i uslozhneniem obshestvennoj zhizni obraz Varuni stal postepenno tusknet. Emu nachali pripisivat frivolnoe povedenie; vljubivshis v prekrasnuju doch boga Luni (Somi), on ee pohitil, nesmotrja na to chto ona bila otdana v zheni odnomu mudrecu. S pomoshju zaklinanij mudrec naslal velikuju sush, ot kotoroj stal melet dazhe okean. Ispugannij Varuna vernul emu ego zhenu.
Podobnie istorii pokazivajut, chto v obshestve proizoshli sushestvennie izmenenija i k ispolneniju nravstvennogo zakona stali otnositsja s nekotoroj ironiej. Nuzhni bili novie idei, trebovalis novie bozhestvennie ustanovlenija dlja podderzhanija obshestvennogo porjadka, osnova kotorogo nahoditsja v dushah ljudej, a ne v kakih-libo uchrezhdenijah i zakonodatelnih aktah.

RUDRA.

Kak bozhestvo on olicetvorjaet burju, grozu, jarost. V odnom iz mifov on v gneve velikom vrivaetsja na pir bogov, kuda ego ne priglasili i gde v otchajanii brosilas v ogon ego zhena Sati. Pir ustroil Daksha, otec Sati (i eshe 49-ti docherej) Rudra prichinil uvechja mnogim bogam, a Dakshe snes golovu, kotoruju potom ne mogli otiskat, iz-za chego prishlos postradavshemu priladit golovu kozla.
Etot epizod otrazhaet, sudja po vsemu, ochen drevnij obichaj, soglasno kotoromu v zhertvu Rudre prinosili ljudej, pobezhdennih voinov. V «Mahabharate» rasskazivaetsja o tom, chto car Ma-gadhi Dzharasandha, zahvativ v plen 86 pobezhdennih knjazej, sobiralsja prinesti ih v zhertvu Rudre. Krishna sprosil ego, pochemu on hochet postupit tak zhestoko. «Takov drevnij obichaj kshatriev», - otvetil car. Krishna osudil etot obichaj kak nedostojnij.
O drevnosti pochitanija Rudri svidetelstvuet to, chto on bil ohotnikom i pokrovitelem ohoti, vladikoj lekarstvennih trav, kotorij ne tolko mozhet poranit, no i vilechit rani. On schitalsja, krome togo, bogom gor i lesov. Po-vidimomu, on bil svjazan s gornim delom ili schitalsja pokrovitelem rudokopov,
prichem ochen drevnih, otnosjashihsja k vremenam indoevropejskogo edinstva.
Po mneniju N.R. Gusevoj, emu mozhet sootvetstvovat drevne-slavjanskij Rod, kotorogo B.A. Ribakov oharakterizoval tak: «V predstavlenii zemledelca eto bil groznij i kapriznij bog Neba, vladevshij tuchami, dozhdem, molniej, bog, ot kotorogo zavisela vsja zhizn na zemle». Kak otmetila N.R. Guseva: «Eta harakteristika, polnostju sovpadaet s toj, kotoruju dajut vedi i knigi-brahmani bogu Rudre. Znachenie imeni Rudri po sanskritskim slovarjam bukvalno vosproizvodit visheprivedennie slova B.A. Ribakova, groznij, moguchij, richashij, bog groz, blagostnij, dostojnij proslavlenija. Imja Roda i Rudri razjasnjaetsja i kak krasnij, sijajushij, sverkajushij. Znachenie «krasnij» vozvoditsja v sanskrite k drevnemu kornju... «rudh», kotorij oznachal «bit krasnim, burim». S etim drevnejshim znacheniem mozhno sopostavit slova «rodrij», «rudij», «rdjanij», oboznachajushie krasnij cvet, i drevnerusskoe slovo «ruda», upotrebljajusheesja v znachenii krovi».

Pridetsja eshe raz vspomnit, chto to zhe slovo oznachaet i poleznoe iskopaemoe. A dobivali v te vremena poleznie iskopaemie tolko v gorah, esli ne schitat burih bolotnih rud, dobivaemih v lesnih bolotah. V takom sluchae delaetsja ponjatnoj svjaz Rudri s gorami i lesami, a takzhe tipologicheskaja parallel, otmechennaja V.N. Topovovim: Rudla i krot - Apollon i mishi.
Vozmozhno, soedinenie Rudri i smerti objasnjaetsja tem, chto slovo «rud» perevoditsja kak «ridat». V odnom iz gimnov Ved skazano: kogda chuvstva i dusha «pokidajut eto umirajushee telo, oni zastavljajut ridat [blizkih]. Oni zastavljajut ridat, potomu oni Rudri». Vnov skazivaetsja igra slov, sozvuchij. Tak ili inache, no ego nazivali «muzheubijcej», mozhet bit, v svjazi s krovavimi zhertvoprinoshenijami. Hotja schitalos, chto smert on sposoben nasilat samimi raznimi sposobami, i ne tolko na ljudej, no i na domashnij skot.
Ego vladenija, zhile, soglasno poverjam, nahodilis na severe, kotorij indijci schitali kraem surovim, opasnim, plohim. Eto navodit na misl, chto arijskie plemena, obosnovavshiesja v Indii, prishli iz kakih-to severnih kraev, sohraniv v pamjati pokolenij tumannie obrazi teh mest, gde zhilos im nesladko ili, vo vsjakom sluchae, ne tak, kak na blagodatnom juge.
Gde mogla nahoditsja eta severnaja prarodina plemen, pochitavshih izdrevne Rudru? Ochen vozmozhno, chto gde-to v rajone reki Neman, gde uchenie otmechajut skoplenie gidronimov (a nazvanija rek obichno sohranjajutsja s drevnejshih vremen), kotorie otnosjatsja k indoevropejskim. Otmetim, chto pritok Nemana - Ros i tam zhe est gidronimi Ruda, Rudka, Rzhavec. Vdobavok na etih zhe territorijah pjat-sem tisjacheletij nazad proizvodilis aktivnie gornie raboti: dobivali kremen.
Vprochem, predpolozhenie ob etoj prarodine trebuet bolee ubeditelnih obosnovanij.
S Rudroj svjazani predstavlenija o zhiznennoj i seksualnoj sile. Voznosili k nemu molitvu: «Da sozdast on blago nashemu skakunu, zdorove baranu i orlu, muzhchinam i zhenshinam, biku». Preimushestvenno v etom svoem kachestve on postepenno prevratilsja v boga SHivu, utrativ svoi groznie i strashnie kachestva. Vozmozhno, v mife o Dakshe, ne priglasivshem na pir bogov Rudru, otrazhaetsja uhod Rudri v proshloe, zabvenie ego imeni, chto vizivalo vozmushenie nekotorih zhrecov, poetov. No chto tut podelaesh: bogi smertni. Kak skazano v odnoj iz «Upanishad»: «Bogi umirajut vezde i vsjudu». Ved ih opora, mesto ih prebivanija - serdca i razum ljudej.

§§ СОМА

Скачать: сома.doc || Скачать: сома.mp3

Страница сгенерирована за 0.168348 секунд

{ вернуться в начало } { главная }

Твоя Йога. Твоя Йога