В тантрической садхане иконография играет чрезвычайно важную роль, которую, однако, трудно определить в нескольких словах. Несомненно, образы божеств являются «объектами» медитации, однако не в смысле буддийских касин. Тантрическая иконография представляет собой «религиозную» вселенную, в которую необходимо вступить и ассимилировать ее. Это «вступление» и «ассимиляцию» следует понимать буквально: медитируя на икону, адепт должен сперва «перенестись» на космический уровень, управляемый соответствующим божеством, а потом ассимилировать его, инкорпорировав в себя сакральную силу, с помощью которой «поддерживается» или же формируется данный уровень. Это спиритуальное упражнение состоит в том, чтобы выйти из собственной ментальной вселенной и войти во многие вселенные, где «правят» определенные божества. Конечно, даже такое предварительное упражнение, первый шаг к интериоризации иконографии, не может исполняться без йогической дисциплины, дхараны и дхьяны. Тем не менее понимание значения иконы, уяснение ее символизма еще не является тантрической садханой в собственном смысле. Полный путь включает несколько ступеней, первая из которых состоит в «визуализации» божественного лика, ментальном его конструировании, или, более точно, проецировании его на нечто вроде внутреннего экрана посредством акта творческого воображения.
Это, конечно, не анархичное и непостоянное воображение профанного мира; это и не увлечение чистой спонтанностью и пассивным принятием содержания того, что мы, если использовать язык западной психологии, называем индивидуальным или коллективным бессознательным; это, безусловно, пробуждение личных внутренних сил, хотя и в то же время сохранение совершенной ясности и самоконтроля. Йогическая практика позволяет садхаке (практикующему) совершить подобные упражнения. К традиционному иконографическому канону требуется относиться с почтением - т. е. ученику следует визуализировать только то, что «узрели», предписали и кодифицировали наставники, а не то, что может проецировать его личное воображение. Когда тантрическое сочинение излагает способ создания мысленного образа божества, оно напоминает трактат по иконографии. В пассаже из Сатантра-тантры, процитированном Кришнанандой в его Тантрасаре, описывается визуализация Дурги. Богиня подобна черной горе, ее лицо внушает ужас, она находится в объятиях Шивы; шею ее обвивают несколько гирлянд из черепов вокруг шеи; волосы ее свободно вьются, на лице - улыбка. Не упущена ни одна деталь - ни змея (нага), служащая ей в качестве священной нити, ни луна на лбу, а также тысячи мертвых рук вокруг ее бедер, истекающий кровью рот и окровавленное же тело, два детских трупа вместо серег и т. д. За визуализацией божественного образа следует еще более сложное упражнение - идентификация с этим божеством. Как гласит тантрическая поговорка, «невозможно почитать бога, пока сам не стал богом». Отождествить себя с богом, самому стать богом равнозначно пробуждению божественных сил, дремлющих в человеке. Это не только мысленное упражнение. В принципе искомая в процессе визуализации цель вообще не может выражаться терминами интеллектуального постижения, даже если этой целью, например, является махаянское основоположение об универсальной пустоте, онтологической нереальности Вселенной и богов. В тантрическом буддизме реализация шуньи не означает интеллектуальной операции: это не сообщение «идеи», но переживаемая на опыте истина. Мы приведем одну тантрическую садхану, в которой визуализируется богиня Чандамахарошана. Вначале ученик представляет, что его сердце содержит красную солнечную мандалу, покоящуюся на восьмилепестковом лотосе; в центре мандалы возникает черный слог «хум». Из этого слога появляются бесчисленные лучи света, пересекающие огромные пространства, и на этих лучах восседают гуру, все будды, бодхисаттвы и сама богиня Чандамахарошана. Оказав им почести и раскаявшись в грехах, обратившись к тройственному убежищу (Это так называемые «три драгоценности» буддизма: Будда, Дхарма, Сангха. Последняя в разных контекстах означает либо монашескую общину, либо сообщество приверженцев буддизма (т. е. включает и мирян), либо всю «небесную рать» многочисленных будд и бодхисаттв.) буддийской истины, ученик клянется искупить грехи других существ и обещает достичь высшего просветления. Затем он медитирует на четырех добродетелях, приходит к осознанию того, что «этот мир лишен собственного Я, субъекта и объекта», и медитирует на абсолютной пустотности, повторяя формулу: «Моя алмазная сущность есть знание пустоты».
Потом он представляет, как слог «хум» возникает на кончике меча, вырастающего из первого черного «хум». Лучи, расходящиеся от этого второго «хум», проявляют всех будд и приглашают их вступить в него. Ученик медитирует на Чандамахарошане, визуализируя ее как исходящую из второго «хум». Затем в сердце богини он представляет меч, на нем - слог «хум» и в центре этого третьего слога визуализирует еще одну Чандамахарошану, восседающую на слоге «хум», и т. д. Так он идентифицируется с богиней2. Пустота осознается через мысленное образование каскада вселенных; ученик создает их, используя в качестве стартовой площадки какой-нибудь графический знак, населяет их богами, затем разрушает их. Эти космогонии и теогонии следуют одна за другой в его собственном сердце; именно посредством образов открывает он всеобщность пустоты. Подобные упражнения встречаются и в средневековом джайнском гностицизме: дхьяна джайнов тоже испытала влияние тантризма. Сакалакирти (XV в.) рекомендует следующую медитацию в своей Таттвартхасарадипаке: йогин должен вообразить огромное молочное море, тихое, без волн, и в центре его - лотос, столь же большой, как Джамбудвипа (т. е. Индия), с тысячью лепестков, сверкающий как золото. Йогин должен представить себя восседающим на троне в центре околоплодника этого лотоса, безмятежным, лишенным желаний и гнева, готовым покорить своего врага - карму. Такова первая дхарана. Затем йогин воображает сияющий шестнадцатилепестковый лотос в области пупка. В лепестки лотоса вписаны четыре гласных, оканчивающихся на «ам» и «ах», и великая мантра Архан светится в центре околоплодника. Затем он представляет, как клубы дыма поднимаются из буквы «р» слова «архан», потом сыплются искры, и наконец вырывается пламя, распространяясь все шире и шире, пока оно полностью не сжигает лотос сердца, который является продуктом восьми карм и, соответственно, имеет восемь лепестков. Это упражнение входит составной частью во вторую медитацию, называемую агнейи дхарана. Следом за ней идет марути дхарана, во время которой йогин визуализирует сильный штормовой ветер, рассеивающий пепел, оставшийся от лотоса. Потом он воображает, как потоки дождя смывают пепел, который покрывал его тело (это уже четвертая дхарана, варуни). Наконец он представляет себя единым с богом, освобожденным от семи элементов2, восседающим на троне, сверкающим подобно луне и принимающим почести от богов3. «Таттвартхасарадипака» содержит также и инструкции по различным дхьянам, выполнение которых является своеобразной «мысленной литургией», тантрической по существу. Ученик воображает, что в некоторых частях его тела находятся лотосы с разным количеством лепестков, и на каждом написана буква или мистический слог.
Садхакаджайн использует и мантры, которые он произносит, одновременно визуализируя их как надписи на лотосе своего тела. Подобные тантрические практики зафиксированы в литературе джайнизма и гораздо раньше. Например, Джнянарнава Субхадры (ок. 800 г.) включает в себя разделы, посвященные асане, пранаяме, мандале, а также четырем дхьянам и дхаранам, с которыми мы только что познакомились в «Таттвартхасарадипаке». Подобно буддизму и индуизму, джайнизм имел всплеск интереса к тантре, хотя и игнорировал сексуальную мистику последней; куда больший интерес, впрочем, он проявлял к аскетическим практикам и сиддхи, принадлежавшим к той древнейшей индийской традиции, которую он в свое время превзошел. В связи с тантрической иконографией необходимо упомянуть и ньясы, «ритуальное проецирование» божеств в различные части тела. Эта практика весьма древнего происхождения, которую тантризм значительно обогатил и наделил новым смыслом. Ученик «проецирует» божеств, касаясь при этом разных участков своего тела; иначе говоря, он соотносит тело с тантрическим пантеоном, стремясь пробудить священные силы, дремлющие подспудно в глубине плоти. Различается несколько видов ньяс, соответственно степени их интериоризации, ибо в некоторых случаях божества и их символы «помещаются» в различных телесных органах посредством одного лишь медитативного акта. Небольшой трактат Хастапуджавидхи1 рекомендует, например, медитацию, в которой пальцы левой руки идентифицируются с пятью космическими элементами и пятью божествами-покровителями, тогда как пять на ногти «возлагаются» пять мистических слогов - белого, желтого, красного, черного и зеленого цвета соответственно; слоги же представляют пять Татхагат: Вайрочану, Амитабху, Акшобхью, Ратнасамбхаву и Амогхасиддхи. В определенной степени зависят от иконографии - ибо с их помощью первоначально подражали позам и жестам будд - также и мудры. Слово «мудра» имеет много значений (печать, жест, позиция пальца и др.), в том числе эротическое. В контексте тантрической литургии мудра допускает разные толкования; самое частое из них - мудра как воплощение некоторых состояний сознания в виде иератических жестов и поз, или, более точно, мудра как отголосок душевных глубин человека на его переживание тех сакральных «истин», которые скрыты в каждом архетипическом жесте. Для хатха-йоги бандха или мудра означает положение тела, в котором ученик практикует пранаяму и концентрацию с целью «обездвижить» semen virile (мужское семя). Необходимо, однако, всегда помнить о том, что тантрическая садхана тесно связана с таким литургическим комплексом, в котором образы, жесты и звуки выступают только совместно.
Предыдущая:ЙОГА И ТАНТРИЗМСледующая:
- ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЕ ОЧЕРТАНИЯ...
МАНТРЫ, ДХАРАНИ
- «Мистическим звукам» придавали большое значение еще на заре ведического периода...
Ключевые слова этой страницы: иконография визуализация ньяса мудры
Транслитерация:
V tantricheskoj sadhane ikonografija igraet chrezvichajno vazhnuju rol, kotoruju, odnako, trudno opredelit v neskolkih slovah. Nesomnenno, obrazi bozhestv javljajutsja «obektami» meditacii, odnako ne v smisle buddijskih kasin. Tantricheskaja ikonografija predstavljaet soboj «religioznuju» vselennuju, v kotoruju neobhodimo vstupit i assimilirovat ee. Eto «vstuplenie» i «assimiljaciju» sleduet ponimat bukvalno: meditiruja na ikonu, adept dolzhen sperva «perenestis» na kosmicheskij uroven, upravljaemij sootvetstvujushim bozhestvom, a potom assimilirovat ego, inkorporirovav v sebja sakralnuju silu, s pomoshju kotoroj «podderzhivaetsja» ili zhe formiruetsja dannij uroven. Eto spiritualnoe uprazhnenie sostoit v tom, chtobi vijti iz sobstvennoj mentalnoj vselennoj i vojti vo mnogie vselennie, gde «pravjat» opredelennie bozhestva. Konechno, dazhe takoe predvaritelnoe uprazhnenie, pervij shag k interiorizacii ikonografii, ne mozhet ispolnjatsja bez jogicheskoj disciplini, dharani i dhjani. Tem ne menee ponimanie znachenija ikoni, ujasnenie ee simvolizma eshe ne javljaetsja tantricheskoj sadhanoj v sobstvennom smisle. Polnij put vkljuchaet neskolko stupenej, pervaja iz kotorih sostoit v «vizualizacii» bozhestvennogo lika, mentalnom ego konstruirovanii, ili, bolee tochno, proecirovanii ego na nechto vrode vnutrennego ekrana posredstvom akta tvorcheskogo voobrazhenija.
Eto, konechno, ne anarhichnoe i nepostojannoe voobrazhenie profannogo mira; eto i ne uvlechenie chistoj spontannostju i passivnim prinjatiem soderzhanija togo, chto mi, esli ispolzovat jazik zapadnoj psihologii, nazivaem individualnim ili kollektivnim bessoznatelnim; eto, bezuslovno, probuzhdenie lichnih vnutrennih sil, hotja i v to zhe vremja sohranenie sovershennoj jasnosti i samokontrolja. Jogicheskaja praktika pozvoljaet sadhake (praktikujushemu) sovershit podobnie uprazhnenija. K tradicionnomu ikonograficheskomu kanonu trebuetsja otnositsja s pochteniem - t. e. ucheniku sleduet vizualizirovat tolko to, chto «uzreli», predpisali i kodificirovali nastavniki, a ne to, chto mozhet proecirovat ego lichnoe voobrazhenie. Kogda tantricheskoe sochinenie izlagaet sposob sozdanija mislennogo obraza bozhestva, ono napominaet traktat po ikonografii. V passazhe iz Satantra-tantri, procitirovannom Krishnanandoj v ego Tantrasare, opisivaetsja vizualizacija Durgi. Boginja podobna chernoj gore, ee lico vnushaet uzhas, ona nahoditsja v objatijah SHivi; sheju ee obvivajut neskolko girljand iz cherepov vokrug shei; volosi ee svobodno vjutsja, na lice - ulibka. Ne upushena ni odna detal - ni zmeja (naga), sluzhashaja ej v kachestve svjashennoj niti, ni luna na lbu, a takzhe tisjachi mertvih ruk vokrug ee beder, istekajushij krovju rot i okrovavlennoe zhe telo, dva detskih trupa vmesto sereg i t. d. Za vizualizaciej bozhestvennogo obraza sleduet eshe bolee slozhnoe uprazhnenie - identifikacija s etim bozhestvom. Kak glasit tantricheskaja pogovorka, «nevozmozhno pochitat boga, poka sam ne stal bogom». Otozhdestvit sebja s bogom, samomu stat bogom ravnoznachno probuzhdeniju bozhestvennih sil, dremljushih v cheloveke. Eto ne tolko mislennoe uprazhnenie. V principe iskomaja v processe vizualizacii cel voobshe ne mozhet virazhatsja terminami intellektualnogo postizhenija, dazhe esli etoj celju, naprimer, javljaetsja mahajanskoe osnovopolozhenie ob universalnoj pustote, ontologicheskoj nerealnosti Vselennoj i bogov. V tantricheskom buddizme realizacija shuni ne oznachaet intellektualnoj operacii: eto ne soobshenie «idei», no perezhivaemaja na opite istina. Mi privedem odnu tantricheskuju sadhanu, v kotoroj vizualiziruetsja boginja CHandamaharoshana. Vnachale uchenik predstavljaet, chto ego serdce soderzhit krasnuju solnechnuju mandalu, pokojashujusja na vosmilepestkovom lotose; v centre mandali voznikaet chernij slog «hum». Iz etogo sloga pojavljajutsja beschislennie luchi sveta, peresekajushie ogromnie prostranstva, i na etih luchah vossedajut guru, vse buddi, bodhisattvi i sama boginja CHandamaharoshana. Okazav im pochesti i raskajavshis v grehah, obrativshis k trojstvennomu ubezhishu (Eto tak nazivaemie «tri dragocennosti» buddizma: Budda, Dharma, Sangha. Poslednjaja v raznih kontekstah oznachaet libo monasheskuju obshinu, libo soobshestvo priverzhencev buddizma (t. e. vkljuchaet i mirjan), libo vsju «nebesnuju rat» mnogochislennih budd i bodhisattv.) buddijskoj istini, uchenik kljanetsja iskupit grehi drugih sushestv i obeshaet dostich visshego prosvetlenija. Zatem on meditiruet na chetireh dobrodeteljah, prihodit k osoznaniju togo, chto «etot mir lishen sobstvennogo JA, subekta i obekta», i meditiruet na absoljutnoj pustotnosti, povtorjaja formulu: «Moja almaznaja sushnost est znanie pustoti».
Potom on predstavljaet, kak slog «hum» voznikaet na konchike mecha, virastajushego iz pervogo chernogo «hum». Luchi, rashodjashiesja ot etogo vtorogo «hum», projavljajut vseh budd i priglashajut ih vstupit v nego. Uchenik meditiruet na CHandamaharoshane, vizualiziruja ee kak ishodjashuju iz vtorogo «hum». Zatem v serdce bogini on predstavljaet mech, na nem - slog «hum» i v centre etogo tretego sloga vizualiziruet eshe odnu CHandamaharoshanu, vossedajushuju na sloge «hum», i t. d. Tak on identificiruetsja s boginej2. Pustota osoznaetsja cherez mislennoe obrazovanie kaskada vselennih; uchenik sozdaet ih, ispolzuja v kachestve startovoj ploshadki kakoj-nibud graficheskij znak, naseljaet ih bogami, zatem razrushaet ih. Eti kosmogonii i teogonii sledujut odna za drugoj v ego sobstvennom serdce; imenno posredstvom obrazov otkrivaet on vseobshnost pustoti. Podobnie uprazhnenija vstrechajutsja i v srednevekovom dzhajnskom gnosticizme: dhjana dzhajnov tozhe ispitala vlijanie tantrizma. Sakalakirti (XV v.) rekomenduet sledujushuju meditaciju v svoej Tattvarthasaradipake: jogin dolzhen voobrazit ogromnoe molochnoe more, tihoe, bez voln, i v centre ego - lotos, stol zhe bolshoj, kak Dzhambudvipa (t. e. Indija), s tisjachju lepestkov, sverkajushij kak zoloto. Jogin dolzhen predstavit sebja vossedajushim na trone v centre okoloplodnika etogo lotosa, bezmjatezhnim, lishennim zhelanij i gneva, gotovim pokorit svoego vraga - karmu. Takova pervaja dharana. Zatem jogin voobrazhaet sijajushij shestnadcatilepestkovij lotos v oblasti pupka. V lepestki lotosa vpisani chetire glasnih, okanchivajushihsja na «am» i «ah», i velikaja mantra Arhan svetitsja v centre okoloplodnika. Zatem on predstavljaet, kak klubi dima podnimajutsja iz bukvi «r» slova «arhan», potom sipljutsja iskri, i nakonec virivaetsja plamja, rasprostranjajas vse shire i shire, poka ono polnostju ne szhigaet lotos serdca, kotorij javljaetsja produktom vosmi karm i, sootvetstvenno, imeet vosem lepestkov. Eto uprazhnenie vhodit sostavnoj chastju vo vtoruju meditaciju, nazivaemuju agneji dharana. Sledom za nej idet maruti dharana, vo vremja kotoroj jogin vizualiziruet silnij shtormovoj veter, rasseivajushij pepel, ostavshijsja ot lotosa. Potom on voobrazhaet, kak potoki dozhdja smivajut pepel, kotorij pokrival ego telo (eto uzhe chetvertaja dharana, varuni). Nakonec on predstavljaet sebja edinim s bogom, osvobozhdennim ot semi elementov2, vossedajushim na trone, sverkajushim podobno lune i prinimajushim pochesti ot bogov3. «Tattvarthasaradipaka» soderzhit takzhe i instrukcii po razlichnim dhjanam, vipolnenie kotorih javljaetsja svoeobraznoj «mislennoj liturgiej», tantricheskoj po sushestvu. Uchenik voobrazhaet, chto v nekotorih chastjah ego tela nahodjatsja lotosi s raznim kolichestvom lepestkov, i na kazhdom napisana bukva ili misticheskij slog.
Sadhakadzhajn ispolzuet i mantri, kotorie on proiznosit, odnovremenno vizualiziruja ih kak nadpisi na lotose svoego tela. Podobnie tantricheskie praktiki zafiksirovani v literature dzhajnizma i gorazdo ranshe. Naprimer, Dzhnjanarnava Subhadri (ok. 800 g.) vkljuchaet v sebja razdeli, posvjashennie asane, pranajame, mandale, a takzhe chetirem dhjanam i dharanam, s kotorimi mi tolko chto poznakomilis v «Tattvarthasaradipake». Podobno buddizmu i induizmu, dzhajnizm imel vsplesk interesa k tantre, hotja i ignoriroval seksualnuju mistiku poslednej; kuda bolshij interes, vprochem, on projavljal k asketicheskim praktikam i siddhi, prinadlezhavshim k toj drevnejshej indijskoj tradicii, kotoruju on v svoe vremja prevzoshel. V svjazi s tantricheskoj ikonografiej neobhodimo upomjanut i njasi, «ritualnoe proecirovanie» bozhestv v razlichnie chasti tela. Eta praktika vesma drevnego proishozhdenija, kotoruju tantrizm znachitelno obogatil i nadelil novim smislom. Uchenik «proeciruet» bozhestv, kasajas pri etom raznih uchastkov svoego tela; inache govorja, on sootnosit telo s tantricheskim panteonom, stremjas probudit svjashennie sili, dremljushie podspudno v glubine ploti. Razlichaetsja neskolko vidov njas, sootvetstvenno stepeni ih interiorizacii, ibo v nekotorih sluchajah bozhestva i ih simvoli «pomeshajutsja» v razlichnih telesnih organah posredstvom odnogo lish meditativnogo akta. Nebolshoj traktat Hastapudzhavidhi1 rekomenduet, naprimer, meditaciju, v kotoroj palci levoj ruki identificirujutsja s pjatju kosmicheskimi elementami i pjatju bozhestvami-pokroviteljami, togda kak pjat na nogti «vozlagajutsja» pjat misticheskih slogov - belogo, zheltogo, krasnogo, chernogo i zelenogo cveta sootvetstvenno; slogi zhe predstavljajut pjat Tathagat: Vajrochanu, Amitabhu, Akshobhju, Ratnasambhavu i Amoghasiddhi. V opredelennoj stepeni zavisjat ot ikonografii - ibo s ih pomoshju pervonachalno podrazhali pozam i zhestam budd - takzhe i mudri. Slovo «mudra» imeet mnogo znachenij (pechat, zhest, pozicija palca i dr.), v tom chisle eroticheskoe. V kontekste tantricheskoj liturgii mudra dopuskaet raznie tolkovanija; samoe chastoe iz nih - mudra kak voploshenie nekotorih sostojanij soznanija v vide ieraticheskih zhestov i poz, ili, bolee tochno, mudra kak otgolosok dushevnih glubin cheloveka na ego perezhivanie teh sakralnih «istin», kotorie skriti v kazhdom arhetipicheskom zheste. Dlja hatha-jogi bandha ili mudra oznachaet polozhenie tela, v kotorom uchenik praktikuet pranajamu i koncentraciju s celju «obezdvizhit» semen virile (muzhskoe semja). Neobhodimo, odnako, vsegda pomnit o tom, chto tantricheskaja sadhana tesno svjazana s takim liturgicheskim kompleksom, v kotorom obrazi, zhesti i zvuki vistupajut tolko sovmestno.
§§ ИКОНОГРАФИЯ, ВИЗУАЛИЗАЦИЯ, НЬЯСА, МУДРЫ
Скачать: иконография, визуализация, ньяса, мудры.doc || Скачать: иконография, визуализация, ньяса, мудры.mp3