МАНДАЛА

{ йога } { астрал } { магия } { чакры } { гадания } { гороскопы } { фэн-шуй } { сонники } { эзотерика } { лечение } { пирамиды } { мантры } { медитация } { гипноз } { предсказания } { психология }
мандала колки для электрогитары.

«МАНДАЛА»

МАНДАЛА.

Один из чисто тантрических ритуалов заключается в построении мандалы. Буквально это слово значит «круг»; в тибетских книгах оно иногда переводится как «центр», иногда как «то, что окружает». Фактически мандала - это довольно сложная композиция, состоящая изкруговой границы и одного и более концентрических кругов, внутри которых находится квадрат, разделенный на четыре треугольника; в центре каждого треугольника, как и в центре самой мандалы, есть другие круги, содержащие образы божеств или их эмблемы. Эта иконографическая схема подвержена бесчисленным вариациям: так, некоторые мандалы напоминают лабиринты, другие похожи на дворцы с крепостными валами, башнями, садами; можно найти цветочную символику рядом с кристаллографическими структурами, когда, например, лотос в цвету соседствует с алмазом. Простейшая мандала - это янтра, которую используют и индуисты (дословно янтра - «объект, помогающий удерживать», «инструмент», «орудие»); она является диаграммой, «оттиснутой или выгравированной на металле, дереве, коже, камне, бумаге или просто нарисованной на земле или на стене». Ее структура может рассматриваться как линейная парадигма мандалы. Янтра состоит из ряда треугольников (в шриянтре их девять - четыре вершинами вверх, пять вершинами вниз), окруженных несколькими окружностями, которые обрамляют квадрат с четырьмя «дверями». Треугольник, указывающий вниз, символизирует йони, т. е. Шакти; указывающий вверх - мужское начало, Шиву; центральная точка (бинду) означает недифференцированного Брахмана.

Другими словами, янтра есть выражение, в терминах линеарного символизма, космических манифестаций, возникающих из первичного единства. Мандала использует похожую символику и развивает ее на различающихся, но соотносящихся друг с другом уровнях. Как и янтра, мандала - одновременно и образ Вселенной, и теофания: весь космос является, конечно, еще и манифестацией божественного начала. Но мандала служит также и «обителью» богов. В ведической Индии считалось, что боги спускались на алтарь; это показывает преемственность между тантрической литургией и традиционным культом. Каждый алтарь или священное место изначально рассматривались как привилегированный участок, отделенный от остальной территории; в этом качественно другом месте священное манифестировало себя, внезапно разрывая планы существования, позволяя устанавливать связь между разными космическими областями - небесами, землей и воздушным пространством. Эта концепция была чрезвычайно распространена, в том числе далеко за пределами Индии. Символизм царских столиц, храмов, городов, наконец, любого жилища человека базировался на оценке священного пространства как центра мира и, следовательно, как сферы сообщения с небом и преисподней. Тантризм пользуется этим архаичным символизмом, но вводит его в новый контекст. Изучая традиционные интерпретации символизма мандалы и описывая тантрический ритуал инициации, мы можем лучше понять новые акценты, внесенные тантризмом. Внешний круг мандалы представляет собой «барьер огня», который одновременно символизирует и запрещение доступа внутрь непосвященным, и метафизическое знание, «сжигающее» неведение. Следующим идет «алмазное кольцо»; алмаз - это символ высшего сознания, бодхи, т. е. «просветления». Еще глубже, чем «алмазное кольцо», находится круг с восемью «кладбищами», выражающих идею восьми аспектов профанного сознания; этот иконографический мотив кладбищ главным образом встречается в мандалах, посвященных «устрашающим» божествам.

Дальше расположено «кольцо листьев», означающее духовное возрождение. В центре этого последнего круга находится мандала в собственном смысле слова, также называемая вимана («дворец»), т. е. место, где пребывают сами боги. Символика, связанная с царской властью, играет важную роль в конструкции и титкале мандалы. В Индии, да и не только в ней, державность соотносится со священным. Будда - чакравартин (букв. «вращающий колесо». Этим титулом в Индии награждали царей, когда хотели подчеркнуть, что они - «владыки мира», «повелители существ». - Примеч. пер.)) par excellence, «космократ». Церемония, которую исполняют при посвящении в мандалу, фактически совпадает с абхишекой, т. е. ритуальным окроплением водой при царской инаугурации. (Один из важнейших тантрических текстов, касающихся инициации в мандалу, называется Секоддешатика, т. е. «Комментарий к трактату о крещении». Его автор - Надапада (Наропа).) На изображениях Будды, размещенных в разных кругах мандалы, видны царские диадемы; перед посвящением в мандалу учитель вручает ученику знаки царского достоинства. Смысл этой символики распознается легко: ученик отождествляется с властителем потому, что он возвышается над игрой космических энергий, он становится автономным, полностью свободным. Духовная свобода - и это справедливо не только для Индии - всегда выражалась через идею державности. На периферии этой сложной конструкции находятся четыре главных двери, защищаемые ужасными образами, которых называют «хранителями дверей». Роль их двойственна. С одной стороны, эти стражи охраняют сознание от деструктивных сил бессознательного; с другой, им присуща и наступательная миссия: чтобы совершенно покончить с подвижным иррациональным миром бессознательного, сознание должно перенести борьбу в стан противника и именно здесь принять разрушительный, устрашающий облик, чтобы вернее справиться с врагом. Даже божества внутри мандалы иногда имеют страшный облик; все это боги, с которыми человек встретится после смерти в состоянии бардо. Стражи дверей и ужасные божества подчеркивают инициатический характер вступления в мандалу. Любая инициация предполагает переход с одного уровня бытия на другой, но этой онтологической перемене предшествует краткий или долгий период «ордалий», через которые должен пройти кандидат. Типичным инициатическим испытанием является «борьба с чудовищем» (в буквальном смысле воинских посвящений). Согласно тантрическим представлениям, чудовища являют собой силы бессознательного, возникающие из универсальной «пустоты»; кандидат должен побороть страх, внушаемый ими. Как это уже часто отмечалось, размер и страшная внешность чудовищ, встречающихся в инициации, суть не что иное, как порождение «инициатического ужаса». Этот аспект инициации раскрывает некоторое структурное сходство между мандалой и лабиринтом. Фактически многие мандалы представляют из себя лабиринт. Среди ритуальных функций лабиринта две особенно интересны для нас: во-первых, лабиринт символизировал запредельное, и любой посвященный, вступивший в него, осуществлял descensus ad inferos (спуск в ад) (ритуальную смерть, за которой следовало «воскресение»); во-вторых, лабиринт являлся своего рода «оборонительной системой», как духовной (против злых духов и демонов, сил хаоса), так и материальной (против внешних врагов). Поскольку столица, подобно храму или дворцу, образовывала «центр мира», то именно лабиринт (или стены) защищали его, и не только от захватчиков, но и от злотворных сил, «духов пустыни», пытавшихся вернуть «формы» к аморфному состоянию, из которого они появились.

Рассмотренные в этом свете, функции мандалы, как и функции лабиринта, тоже должны быть по меньшей мере двойственными. С одной стороны, вступление в мандалу, нарисованную на земле, равнозначно посвящению; с другой, мандала «защищает» ученика от любой разрушительной силы и в то же время помогает ему сконцентрироваться, найти свой собственный центр. Эта последняя функция прояснится в дальнейшем, когда мы рассмотрим тантрическую садхану. Литургия состоит из определенного набора ритуалов. Тщательно выбирается почва, на которой должна быть нарисована мандала. Ей следует быть гладкой, без камней и травы; в сущности, она отождествляется с трансцендентной основой. Уже одно это указывает на пространственновременной символизм мандалы: ученик должен взойти на идеальный, транскосмический уровень. «Ровная поверхность», как известно, является образом рая или любой другой трансцендентной сферы, тогда как орографические вариации означают творческий процесс, появление форм и времени. Мандала может в этом смысле считаться символом рая. В ней отчетливо проступают специфические символы рая. Прежде всего, наблюдается сходство между пантеоном богов - интегральной частью мандалы - и райскими кущами буддийской космографии (Сукхавати, Абхирати, Тушита, Траястримша и др.), в центре которых восседает в своем царском павильоне Верховное божество, посреди парка с озерами, цветами и птицами, восседает, окруженное другими божествами. Впрочем, буддийский рай - это только вариант рая индийского, наиболее ранний образ которого, Уттаракуру (Северная Страна), понимался как обитель блаженства. Согласно буддийским источникам («Махавасту», I, 338), Уттаракуру, Золотая Земля, светится день и ночь и обладает четырьмя достоинствами: земля здесь ровная, повсюду царит абсолютный покой, все находится в чистоте, а деревья не имеют шипов. Рис растет несеянным, как это было на земле в золотом веке. Райский символизм мандалы также виден и в другом элементе - изгнании демонов. Земля очищается от демонов посредством призывания богини земли, той самой, к которой как к свидетелю обращался Будда, медитируя ночью в Бодхгайе. Другими словами, повторяется идеальный жест Будды, причем земля магически трансформируется в «алмазную землю», а алмаз, как мы уже видели, является символом беспорочности и абсолютной реальности. Все это подразумевает ликвидацию времени и историчности и возвращение in illo tempore, к сакральному моменту просветления Будды. А отсутствие времени, как известно, является признаком рая. После приготовления площадки с помощью двух шнуров очерчивается мандала. Один шнур, белого цвета, используется для того, чтобы обозначить ее внешнюю границу; второй составлен из нитей пяти различных цветов. Диаграмма может быть также создана и с помощью цветного рисового порошка. Вазы, наполненные драгоценными или ароматическими веществами, лентами, ветвями и т. п., ставятся внутри треугольников, куда «спускаются» боги. Инициация ученика происходит в благоприятный день, на берегу моря или реки. В ночь перед церемонией он спит в «позе Будды, вступающего в нирвану» (это «поза льва» - т. е. лежа на правом боку, положив голову на правую руку); утром он рассказывает своему гуру о том, что видел во сне, и инициация может быть проведена только в том случае, если учитель сочтет сновидение благоприятным. Сам обряд начинается с серии посвящений и очищений. «Секоддешатика» приводит много подробностей: гуру очищает органы тела ученика мантрами (помечая мантрой у лоб, и, а, р, ан - гениталии); он также очищает предметы, используемые в ритуале, особенно вазы, ставит «сосуд победы» (виджая-калаша) в центр мандалы и почтительно возжигает перед ним благовония. Затем он коронует ученика, одетого в белое, цветочной гирляндой. Ученик сооружает малую мандалу, украшенную цветами и золотом, вокруг ступни учителя, тем самым оказывая почтение последнему; затем преподносит ему себя самого, вместе с девушкой, которая должна быть, если возможно, близкой родственницей ученика. Гуру кропит пятью каплями амброзии (т. е. пятью священными веществами) его язык, читая соответствующую мантру, а потом освящает благовония, читая другие мантры. Затем он приступает к «одержанию яростным богом» (кродавеша), своеобразному инициатическому ритуалу. Ученик повторяет особые мантры и с силой вдыхает воздух, чтобы Ваджрапани, гневный бог, вошел в него, и начинает петь и танцевать, подражая традиционным жестам яростных божеств. Этот обряд помогает силам бессознательного вторгнуться в ученика, который, сталкиваясь с ними, «сжигает» всякий страх и робость. Затем, в основном с помощью мудр, он призывает пять мирных богинь, Шакти пяти Татхагат, и вновь становится умиротворенным. Если одержание продолжается слишком долго, гурУ касается его лба цветком, освященным мантрой ом ах хум. Затем наставник завязывает ученику глаза и кладет цветок ему в руку; ученик бросает этот предмет в мандалу, и тот сектор, куда упадет цветок, покажет божество, которое будет особенно благожелательно настроено к ученику во время посвящения. Вступление в-мандалу весьма напоминает «движение к центру» (Уже указывалось на то, что ритуальный обход вокруг ступы или храма, прадакшина, а также восхождение на ступенчатые террасы великих религиозных памятников означает «движение к центру»). Поскольку мандала является imago mundi (образ мира), ее центр соответствует бесконечно малой точке, через которую проходит axis mundi (ось мира); по мере приближения к центру ученик приближается к «центру мира».

Едва вступив в мандалу, он фактически оказывается в сакральном месте, за пределами времени; боги «спускаются» в вазы и в другие освященные предметы. Серия медитаций, к которым ученик готовится загодя, помогает ему обнаружить богов в своем собственном сердце; сначала они наполняют космическое пространство, затем растворяются в теле ученика. Иначе говоря, он «реализует» вечный процесс периодического сотворения и разрушения мироздания, что позволяет ему войти в ритмику великого мирового времени и понять его пустотность. Он разбивает оковы сансары и вступает в трансцендентные сферы: такова «великая мистерия» махаянского и тантрического буддизма, «полный переворот» (паравритти), трансформация сансары в Абсолют, который, разумеется, может быть обретен посредством и других техник. (Проф. Туччи интерпретирует этот таинственный процесс как интеграцию бессознательного через познание его символов («Мандала...», с. 23). Поскольку же «бессознательное» -не что иное, как «космическое сознание», «сознание-сокровищница» (алаявиджняна), то его интеграция, если пользоваться языком психологии Юнга, тождественна интеграции коллективного бессознательного.) Нарисованная на ткани, мандала служит «опорой» для медитации; йогин использует ее как «защиту» от рассеянности и соблазнов ума. Мандала концентрирует, она делает медитирующего йогина неуязвимым к внешним стимулам; легко увидеть здесь аналогию с лабиринтом, который охраняет от злобных духов или врагов. Мысленно вступив в мандалу, йогин тем самым приближается к своему «центру», и это духовное упражнение может быть понято в двух смыслах: 1) чтобы достичь центра, йогин искусно воспроизводит космический процесс, ибо мандала - это образ мира; 2) но поскольку он практикует медитацию, а не ритуал, йогин, отталкиваясь от этой иконографической «опоры», может найти мандалу в своем же теле. Не следует терять из виду то обстоятельство, что тантрическая вселенная состоит из бесконечных аналогий, гомологий, симметрий; исходя из любого уровня, можно установить мистическую связь с другими уровнями, с тем чтобы в конце концов свести их к единству и овладеть ими. Прежде чем изучать процесс введения мандалы в тело йогина, обсудим вкратце схожие представления, бытующие за пределами индо-тибетского ареала.

Самые разные культуры обладали тем или иным набором фигур в виде кругов, треугольников и лабиринтов, фигур, связанных с религиозным поклонением. Это достаточно очевидно в случае с магическими кругами и лабиринтами для инициации. Также имеют характер мандалы и ритуальные рисунки, сделанные некоторыми племенами Северной и Южной Америки; эти рисунки в схематической форме изображают различные фазы сотворения мира. Нет необходимости исследовать их здесь. Заметим только, что такие мандалы обычно сооружаются в целях излечения от какой-нибудь болезни. Это приводит нас к еще одному классу мандал, а именно к тем, которые обнаружены К.-Г. Юнгом в рисунках, выполненных некоторыми из его пациентов. Согласно творцу гипотезы коллективного бессознательного, эти мандалы репрезентируют глубинные структуры души и, следовательно, играют роль в том бессознательном процессе, который был назван Юнгом процессом индивидуации. Юнг выдвинул свою гипотезу после наблюдения за следующим фактом: в сновидениях и фантазиях пациентов мандалы появлялись тогда, когда процесс индивидуации был близок к успешному завершению. Значит, естественно возникший образ мандалы соответствовал духовной свободе, в том смысле, что какаято часть коллективного бессознательного - той огромной области психики, которая угрожала целостности личности, - была усвоена и интегрирована сознанием. Спонтанное переоткрытие мандал бессознательным поднимает важную проблему. Возникает вопрос, не пытается ли в этом случае «бессознательное» имитировать процессы, с помощью которых «сознание» (или, при других обстоятельствах, «транссознание») (Мы заключаем эти термины в кавычки потому, что в данном контексте они не взяты в строго психологическом смысле.) стремится прийти к своему совершенству и достичь свободы. Ибо это бессознательное обнаружение инициатической схемы не является чем-то уникальным; известно, что все великие мистические символы спонтанно открывались в сновидениях, галлюцинациях и даже в патологических экстазах. Переживания и символы восхождения, «движения к центру», нисхождения в ад, смерти и воскресения, инициатических ордалий и даже сложнейшая символика алхимии были испытаны в том или ином из вышеназванных состояний. В какой-то степени мы можем говорить о «подражательной имитации», используя этот термин в строгом смысле как внешней имитации поведения и жестов, без целостного понимания того, каков смысл подразумеваемых содержаний. Йогин может открыть мандалу в своем теле, и тогда литургия интериоризуется, т.е. трансформируется в серию медитаций на различных «центрах» и тонкоматериальных органах.

Предыдущая:
МАНТРЫ, ДХАРАНИ
Следующая:
ХАТХА-ЙОГА

Ключевые слова этой страницы: мандала

мандала

{ МАНДАЛА }

Транслитерация:

MANDALA.

Odin iz chisto tantricheskih ritualov zakljuchaetsja v postroenii mandali. Bukvalno eto slovo znachit «krug»; v tibetskih knigah ono inogda perevoditsja kak «centr», inogda kak «to, chto okruzhaet». Fakticheski mandala - eto dovolno slozhnaja kompozicija, sostojashaja izkrugovoj granici i odnogo i bolee koncentricheskih krugov, vnutri kotorih nahoditsja kvadrat, razdelennij na chetire treugolnika; v centre kazhdogo treugolnika, kak i v centre samoj mandali, est drugie krugi, soderzhashie obrazi bozhestv ili ih emblemi. Eta ikonograficheskaja shema podverzhena beschislennim variacijam: tak, nekotorie mandali napominajut labirinti, drugie pohozhi na dvorci s krepostnimi valami, bashnjami, sadami; mozhno najti cvetochnuju simvoliku rjadom s kristallograficheskimi strukturami, kogda, naprimer, lotos v cvetu sosedstvuet s almazom. Prostejshaja mandala - eto jantra, kotoruju ispolzujut i induisti (doslovno jantra - «obekt, pomogajushij uderzhivat», «instrument», «orudie»); ona javljaetsja diagrammoj, «ottisnutoj ili vigravirovannoj na metalle, dereve, kozhe, kamne, bumage ili prosto narisovannoj na zemle ili na stene». Ee struktura mozhet rassmatrivatsja kak linejnaja paradigma mandali. JAntra sostoit iz rjada treugolnikov (v shrijantre ih devjat - chetire vershinami vverh, pjat vershinami vniz), okruzhennih neskolkimi okruzhnostjami, kotorie obramljajut kvadrat s chetirmja «dverjami». Treugolnik, ukazivajushij vniz, simvoliziruet joni, t. e. SHakti; ukazivajushij vverh - muzhskoe nachalo, SHivu; centralnaja tochka (bindu) oznachaet nedifferencirovannogo Brahmana.

Drugimi slovami, jantra est virazhenie, v terminah linearnogo simvolizma, kosmicheskih manifestacij, voznikajushih iz pervichnogo edinstva. Mandala ispolzuet pohozhuju simvoliku i razvivaet ee na razlichajushihsja, no sootnosjashihsja drug s drugom urovnjah. Kak i jantra, mandala - odnovremenno i obraz Vselennoj, i teofanija: ves kosmos javljaetsja, konechno, eshe i manifestaciej bozhestvennogo nachala. No mandala sluzhit takzhe i «obitelju» bogov. V vedicheskoj Indii schitalos, chto bogi spuskalis na altar; eto pokazivaet preemstvennost mezhdu tantricheskoj liturgiej i tradicionnim kultom. Kazhdij altar ili svjashennoe mesto iznachalno rassmatrivalis kak privilegirovannij uchastok, otdelennij ot ostalnoj territorii; v etom kachestvenno drugom meste svjashennoe manifestirovalo sebja, vnezapno razrivaja plani sushestvovanija, pozvoljaja ustanavlivat svjaz mezhdu raznimi kosmicheskimi oblastjami - nebesami, zemlej i vozdushnim prostranstvom. Eta koncepcija bila chrezvichajno rasprostranena, v tom chisle daleko za predelami Indii. Simvolizm carskih stolic, hramov, gorodov, nakonec, ljubogo zhilisha cheloveka bazirovalsja na ocenke svjashennogo prostranstva kak centra mira i, sledovatelno, kak sferi soobshenija s nebom i preispodnej. Tantrizm polzuetsja etim arhaichnim simvolizmom, no vvodit ego v novij kontekst. Izuchaja tradicionnie interpretacii simvolizma mandali i opisivaja tantricheskij ritual iniciacii, mi mozhem luchshe ponjat novie akcenti, vnesennie tantrizmom. Vneshnij krug mandali predstavljaet soboj «barer ognja», kotorij odnovremenno simvoliziruet i zapreshenie dostupa vnutr neposvjashennim, i metafizicheskoe znanie, «szhigajushee» nevedenie. Sledujushim idet «almaznoe kolco»; almaz - eto simvol visshego soznanija, bodhi, t. e. «prosvetlenija». Eshe glubzhe, chem «almaznoe kolco», nahoditsja krug s vosemju «kladbishami», virazhajushih ideju vosmi aspektov profannogo soznanija; etot ikonograficheskij motiv kladbish glavnim obrazom vstrechaetsja v mandalah, posvjashennih «ustrashajushim» bozhestvam.

Dalshe raspolozheno «kolco listev», oznachajushee duhovnoe vozrozhdenie. V centre etogo poslednego kruga nahoditsja mandala v sobstvennom smisle slova, takzhe nazivaemaja vimana («dvorec»), t. e. mesto, gde prebivajut sami bogi. Simvolika, svjazannaja s carskoj vlastju, igraet vazhnuju rol v konstrukcii i titkale mandali. V Indii, da i ne tolko v nej, derzhavnost sootnositsja so svjashennim. Budda - chakravartin (bukv. «vrashajushij koleso». Etim titulom v Indii nagrazhdali carej, kogda hoteli podcherknut, chto oni - «vladiki mira», «poveliteli sushestv». - Primech. per.)) par excellence, «kosmokrat». Ceremonija, kotoruju ispolnjajut pri posvjashenii v mandalu, fakticheski sovpadaet s abhishekoj, t. e. ritualnim okropleniem vodoj pri carskoj inauguracii. (Odin iz vazhnejshih tantricheskih tekstov, kasajushihsja iniciacii v mandalu, nazivaetsja Sekoddeshatika, t. e. «Kommentarij k traktatu o kreshenii». Ego avtor - Nadapada (Naropa).) Na izobrazhenijah Buddi, razmeshennih v raznih krugah mandali, vidni carskie diademi; pered posvjasheniem v mandalu uchitel vruchaet ucheniku znaki carskogo dostoinstva. Smisl etoj simvoliki raspoznaetsja legko: uchenik otozhdestvljaetsja s vlastitelem potomu, chto on vozvishaetsja nad igroj kosmicheskih energij, on stanovitsja avtonomnim, polnostju svobodnim. Duhovnaja svoboda - i eto spravedlivo ne tolko dlja Indii - vsegda virazhalas cherez ideju derzhavnosti. Na periferii etoj slozhnoj konstrukcii nahodjatsja chetire glavnih dveri, zashishaemie uzhasnimi obrazami, kotorih nazivajut «hraniteljami dverej». Rol ih dvojstvenna. S odnoj storoni, eti strazhi ohranjajut soznanie ot destruktivnih sil bessoznatelnogo; s drugoj, im prisusha i nastupatelnaja missija: chtobi sovershenno pokonchit s podvizhnim irracionalnim mirom bessoznatelnogo, soznanie dolzhno perenesti borbu v stan protivnika i imenno zdes prinjat razrushitelnij, ustrashajushij oblik, chtobi vernee spravitsja s vragom. Dazhe bozhestva vnutri mandali inogda imejut strashnij oblik; vse eto bogi, s kotorimi chelovek vstretitsja posle smerti v sostojanii bardo. Strazhi dverej i uzhasnie bozhestva podcherkivajut iniciaticheskij harakter vstuplenija v mandalu. Ljubaja iniciacija predpolagaet perehod s odnogo urovnja bitija na drugoj, no etoj ontologicheskoj peremene predshestvuet kratkij ili dolgij period «ordalij», cherez kotorie dolzhen projti kandidat. Tipichnim iniciaticheskim ispitaniem javljaetsja «borba s chudovishem» (v bukvalnom smisle voinskih posvjashenij). Soglasno tantricheskim predstavlenijam, chudovisha javljajut soboj sili bessoznatelnogo, voznikajushie iz universalnoj «pustoti»; kandidat dolzhen poborot strah, vnushaemij imi. Kak eto uzhe chasto otmechalos, razmer i strashnaja vneshnost chudovish, vstrechajushihsja v iniciacii, sut ne chto inoe, kak porozhdenie «iniciaticheskogo uzhasa». Etot aspekt iniciacii raskrivaet nekotoroe strukturnoe shodstvo mezhdu mandaloj i labirintom. Fakticheski mnogie mandali predstavljajut iz sebja labirint. Sredi ritualnih funkcij labirinta dve osobenno interesni dlja nas: vo-pervih, labirint simvoliziroval zapredelnoe, i ljuboj posvjashennij, vstupivshij v nego, osushestvljal descensus ad inferos (spusk v ad) (ritualnuju smert, za kotoroj sledovalo «voskresenie»); vo-vtorih, labirint javljalsja svoego roda «oboronitelnoj sistemoj», kak duhovnoj (protiv zlih duhov i demonov, sil haosa), tak i materialnoj (protiv vneshnih vragov). Poskolku stolica, podobno hramu ili dvorcu, obrazovivala «centr mira», to imenno labirint (ili steni) zashishali ego, i ne tolko ot zahvatchikov, no i ot zlotvornih sil, «duhov pustini», pitavshihsja vernut «formi» k amorfnomu sostojaniju, iz kotorogo oni pojavilis.

Rassmotrennie v etom svete, funkcii mandali, kak i funkcii labirinta, tozhe dolzhni bit po menshej mere dvojstvennimi. S odnoj storoni, vstuplenie v mandalu, narisovannuju na zemle, ravnoznachno posvjasheniju; s drugoj, mandala «zashishaet» uchenika ot ljuboj razrushitelnoj sili i v to zhe vremja pomogaet emu skoncentrirovatsja, najti svoj sobstvennij centr. Eta poslednjaja funkcija projasnitsja v dalnejshem, kogda mi rassmotrim tantricheskuju sadhanu. Liturgija sostoit iz opredelennogo nabora ritualov. Tshatelno vibiraetsja pochva, na kotoroj dolzhna bit narisovana mandala. Ej sleduet bit gladkoj, bez kamnej i travi; v sushnosti, ona otozhdestvljaetsja s transcendentnoj osnovoj. Uzhe odno eto ukazivaet na prostranstvennovremennoj simvolizm mandali: uchenik dolzhen vzojti na idealnij, transkosmicheskij uroven. «Rovnaja poverhnost», kak izvestno, javljaetsja obrazom raja ili ljuboj drugoj transcendentnoj sferi, togda kak orograficheskie variacii oznachajut tvorcheskij process, pojavlenie form i vremeni. Mandala mozhet v etom smisle schitatsja simvolom raja. V nej otchetlivo prostupajut specificheskie simvoli raja. Prezhde vsego, nabljudaetsja shodstvo mezhdu panteonom bogov - integralnoj chastju mandali - i rajskimi kushami buddijskoj kosmografii (Sukhavati, Abhirati, Tushita, Trajastrimsha i dr.), v centre kotorih vossedaet v svoem carskom pavilone Verhovnoe bozhestvo, posredi parka s ozerami, cvetami i pticami, vossedaet, okruzhennoe drugimi bozhestvami. Vprochem, buddijskij raj - eto tolko variant raja indijskogo, naibolee rannij obraz kotorogo, Uttarakuru (Severnaja Strana), ponimalsja kak obitel blazhenstva. Soglasno buddijskim istochnikam («Mahavastu», I, 338), Uttarakuru, Zolotaja Zemlja, svetitsja den i noch i obladaet chetirmja dostoinstvami: zemlja zdes rovnaja, povsjudu carit absoljutnij pokoj, vse nahoditsja v chistote, a derevja ne imejut shipov. Ris rastet nesejannim, kak eto bilo na zemle v zolotom veke. Rajskij simvolizm mandali takzhe viden i v drugom elemente - izgnanii demonov. Zemlja ochishaetsja ot demonov posredstvom prizivanija bogini zemli, toj samoj, k kotoroj kak k svidetelju obrashalsja Budda, meditiruja nochju v Bodhgaje. Drugimi slovami, povtorjaetsja idealnij zhest Buddi, prichem zemlja magicheski transformiruetsja v «almaznuju zemlju», a almaz, kak mi uzhe videli, javljaetsja simvolom besporochnosti i absoljutnoj realnosti. Vse eto podrazumevaet likvidaciju vremeni i istorichnosti i vozvrashenie in illo tempore, k sakralnomu momentu prosvetlenija Buddi. A otsutstvie vremeni, kak izvestno, javljaetsja priznakom raja. Posle prigotovlenija ploshadki s pomoshju dvuh shnurov ocherchivaetsja mandala. Odin shnur, belogo cveta, ispolzuetsja dlja togo, chtobi oboznachit ee vneshnjuju granicu; vtoroj sostavlen iz nitej pjati razlichnih cvetov. Diagramma mozhet bit takzhe sozdana i s pomoshju cvetnogo risovogo poroshka. Vazi, napolnennie dragocennimi ili aromaticheskimi veshestvami, lentami, vetvjami i t. p., stavjatsja vnutri treugolnikov, kuda «spuskajutsja» bogi. Iniciacija uchenika proishodit v blagoprijatnij den, na beregu morja ili reki. V noch pered ceremoniej on spit v «poze Buddi, vstupajushego v nirvanu» (eto «poza lva» - t. e. lezha na pravom boku, polozhiv golovu na pravuju ruku); utrom on rasskazivaet svoemu guru o tom, chto videl vo sne, i iniciacija mozhet bit provedena tolko v tom sluchae, esli uchitel sochtet snovidenie blagoprijatnim. Sam obrjad nachinaetsja s serii posvjashenij i ochishenij. «Sekoddeshatika» privodit mnogo podrobnostej: guru ochishaet organi tela uchenika mantrami (pomechaja mantroj u lob, i, a, r, an - genitalii); on takzhe ochishaet predmeti, ispolzuemie v rituale, osobenno vazi, stavit «sosud pobedi» (vidzhaja-kalasha) v centr mandali i pochtitelno vozzhigaet pered nim blagovonija. Zatem on koronuet uchenika, odetogo v beloe, cvetochnoj girljandoj. Uchenik sooruzhaet maluju mandalu, ukrashennuju cvetami i zolotom, vokrug stupni uchitelja, tem samim okazivaja pochtenie poslednemu; zatem prepodnosit emu sebja samogo, vmeste s devushkoj, kotoraja dolzhna bit, esli vozmozhno, blizkoj rodstvennicej uchenika. Guru kropit pjatju kapljami ambrozii (t. e. pjatju svjashennimi veshestvami) ego jazik, chitaja sootvetstvujushuju mantru, a potom osvjashaet blagovonija, chitaja drugie mantri. Zatem on pristupaet k «oderzhaniju jarostnim bogom» (krodavesha), svoeobraznomu iniciaticheskomu ritualu. Uchenik povtorjaet osobie mantri i s siloj vdihaet vozduh, chtobi Vadzhrapani, gnevnij bog, voshel v nego, i nachinaet pet i tancevat, podrazhaja tradicionnim zhestam jarostnih bozhestv. Etot obrjad pomogaet silam bessoznatelnogo vtorgnutsja v uchenika, kotorij, stalkivajas s nimi, «szhigaet» vsjakij strah i robost. Zatem, v osnovnom s pomoshju mudr, on prizivaet pjat mirnih bogin, SHakti pjati Tathagat, i vnov stanovitsja umirotvorennim. Esli oderzhanie prodolzhaetsja slishkom dolgo, gurU kasaetsja ego lba cvetkom, osvjashennim mantroj om ah hum. Zatem nastavnik zavjazivaet ucheniku glaza i kladet cvetok emu v ruku; uchenik brosaet etot predmet v mandalu, i tot sektor, kuda upadet cvetok, pokazhet bozhestvo, kotoroe budet osobenno blagozhelatelno nastroeno k ucheniku vo vremja posvjashenija. Vstuplenie v-mandalu vesma napominaet «dvizhenie k centru» (Uzhe ukazivalos na to, chto ritualnij obhod vokrug stupi ili hrama, pradakshina, a takzhe voshozhdenie na stupenchatie terrasi velikih religioznih pamjatnikov oznachaet «dvizhenie k centru»). Poskolku mandala javljaetsja imago mundi (obraz mira), ee centr sootvetstvuet beskonechno maloj tochke, cherez kotoruju prohodit axis mundi (os mira); po mere priblizhenija k centru uchenik priblizhaetsja k «centru mira».

Edva vstupiv v mandalu, on fakticheski okazivaetsja v sakralnom meste, za predelami vremeni; bogi «spuskajutsja» v vazi i v drugie osvjashennie predmeti. Serija meditacij, k kotorim uchenik gotovitsja zagodja, pomogaet emu obnaruzhit bogov v svoem sobstvennom serdce; snachala oni napolnjajut kosmicheskoe prostranstvo, zatem rastvorjajutsja v tele uchenika. Inache govorja, on «realizuet» vechnij process periodicheskogo sotvorenija i razrushenija mirozdanija, chto pozvoljaet emu vojti v ritmiku velikogo mirovogo vremeni i ponjat ego pustotnost. On razbivaet okovi sansari i vstupaet v transcendentnie sferi: takova «velikaja misterija» mahajanskogo i tantricheskogo buddizma, «polnij perevorot» (paravritti), transformacija sansari v Absoljut, kotorij, razumeetsja, mozhet bit obreten posredstvom i drugih tehnik. (Prof. Tuchchi interpretiruet etot tainstvennij process kak integraciju bessoznatelnogo cherez poznanie ego simvolov («Mandala...», s. 23). Poskolku zhe «bessoznatelnoe» -ne chto inoe, kak «kosmicheskoe soznanie», «soznanie-sokrovishnica» (alajavidzhnjana), to ego integracija, esli polzovatsja jazikom psihologii JUnga, tozhdestvenna integracii kollektivnogo bessoznatelnogo.) Narisovannaja na tkani, mandala sluzhit «oporoj» dlja meditacii; jogin ispolzuet ee kak «zashitu» ot rassejannosti i soblaznov uma. Mandala koncentriruet, ona delaet meditirujushego jogina neujazvimim k vneshnim stimulam; legko uvidet zdes analogiju s labirintom, kotorij ohranjaet ot zlobnih duhov ili vragov. Mislenno vstupiv v mandalu, jogin tem samim priblizhaetsja k svoemu «centru», i eto duhovnoe uprazhnenie mozhet bit ponjato v dvuh smislah: 1) chtobi dostich centra, jogin iskusno vosproizvodit kosmicheskij process, ibo mandala - eto obraz mira; 2) no poskolku on praktikuet meditaciju, a ne ritual, jogin, ottalkivajas ot etoj ikonograficheskoj «opori», mozhet najti mandalu v svoem zhe tele. Ne sleduet terjat iz vidu to obstojatelstvo, chto tantricheskaja vselennaja sostoit iz beskonechnih analogij, gomologij, simmetrij; ishodja iz ljubogo urovnja, mozhno ustanovit misticheskuju svjaz s drugimi urovnjami, s tem chtobi v konce koncov svesti ih k edinstvu i ovladet imi. Prezhde chem izuchat process vvedenija mandali v telo jogina, obsudim vkratce shozhie predstavlenija, bitujushie za predelami indo-tibetskogo areala.

Samie raznie kulturi obladali tem ili inim naborom figur v vide krugov, treugolnikov i labirintov, figur, svjazannih s religioznim pokloneniem. Eto dostatochno ochevidno v sluchae s magicheskimi krugami i labirintami dlja iniciacii. Takzhe imejut harakter mandali i ritualnie risunki, sdelannie nekotorimi plemenami Severnoj i JUzhnoj Ameriki; eti risunki v shematicheskoj forme izobrazhajut razlichnie fazi sotvorenija mira. Net neobhodimosti issledovat ih zdes. Zametim tolko, chto takie mandali obichno sooruzhajutsja v celjah izlechenija ot kakoj-nibud bolezni. Eto privodit nas k eshe odnomu klassu mandal, a imenno k tem, kotorie obnaruzheni K.-G. JUngom v risunkah, vipolnennih nekotorimi iz ego pacientov. Soglasno tvorcu gipotezi kollektivnogo bessoznatelnogo, eti mandali reprezentirujut glubinnie strukturi dushi i, sledovatelno, igrajut rol v tom bessoznatelnom processe, kotorij bil nazvan JUngom processom individuacii. JUng vidvinul svoju gipotezu posle nabljudenija za sledujushim faktom: v snovidenijah i fantazijah pacientov mandali pojavljalis togda, kogda process individuacii bil blizok k uspeshnomu zaversheniju. Znachit, estestvenno voznikshij obraz mandali sootvetstvoval duhovnoj svobode, v tom smisle, chto kakajato chast kollektivnogo bessoznatelnogo - toj ogromnoj oblasti psihiki, kotoraja ugrozhala celostnosti lichnosti, - bila usvoena i integrirovana soznaniem. Spontannoe pereotkritie mandal bessoznatelnim podnimaet vazhnuju problemu. Voznikaet vopros, ne pitaetsja li v etom sluchae «bessoznatelnoe» imitirovat processi, s pomoshju kotorih «soznanie» (ili, pri drugih obstojatelstvah, «transsoznanie») (Mi zakljuchaem eti termini v kavichki potomu, chto v dannom kontekste oni ne vzjati v strogo psihologicheskom smisle.) stremitsja prijti k svoemu sovershenstvu i dostich svobodi. Ibo eto bessoznatelnoe obnaruzhenie iniciaticheskoj shemi ne javljaetsja chem-to unikalnim; izvestno, chto vse velikie misticheskie simvoli spontanno otkrivalis v snovidenijah, galljucinacijah i dazhe v patologicheskih ekstazah. Perezhivanija i simvoli voshozhdenija, «dvizhenija k centru», nishozhdenija v ad, smerti i voskresenija, iniciaticheskih ordalij i dazhe slozhnejshaja simvolika alhimii bili ispitani v tom ili inom iz vishenazvannih sostojanij. V kakoj-to stepeni mi mozhem govorit o «podrazhatelnoj imitacii», ispolzuja etot termin v strogom smisle kak vneshnej imitacii povedenija i zhestov, bez celostnogo ponimanija togo, kakov smisl podrazumevaemih soderzhanij. Jogin mozhet otkrit mandalu v svoem tele, i togda liturgija interiorizuetsja, t.e. transformiruetsja v seriju meditacij na razlichnih «centrah» i tonkomaterialnih organah.

§§ МАНДАЛА

Скачать: мандала.doc || Скачать: мандала.mp3

Страница сгенерирована за 0.124601 секунд

{ вернуться в начало } { главная }

Твоя Йога. Твоя Йога